Оформив доставку, вижу непрочитанное от Вовы. Он отправил график. Гораздо раньше обещанного часа. Просматриваю файл, завтра свободна вторая половина дня, послезавтра весь день, а дальше только вечера. Отлично. Послезавтра можно провести вместе весь день. Ромка будет рад, да и Лера, думаю, не откажется. Надо только программу составить и план.

Делаю несколько наброском, ставлю напоминалку на завтра купить настольные игры. Сто лет в них не играл, пора возобновлять навыки. Если Лера останется, мы часто будем проводить время все вместе.

От записей меня отвлекает едва слышный стук в дверь. Я поднимаю голову и вижу на пороге Леру. Вопросительно приподнимаю бровь, когда она, плотно закрыв дверь, приближается ко мне. Без слов забирает у меня телефон, отбрасывает его на кровать и садится мне на руки. Упирается коленями в обивку кресла по обе стороны от меня, обхватывает мою шею

— Люби меня сегодня.

Лера

Я долго ворочаюсь в кровати. Не могу уснуть. Думаю о том, что произошло на кухне. Прокручиваю в голове свои слова и его. Спустя время кажется, что я зря вспылила. В конце концов, ведь действительно ничего ужасного не случилось. Олег рассказал мне о том, что у него была другая женщина? Так и я не сидела и не ждала его, покорно склонив голову. Позволила себе попробовать с Марком, пусть между нами и не было интимной близости.

Когда слышу шаги рядом со своей дверью, встаю и сажусь на кровати, сложив ноги в позу лотоса. Жду, сама не понимая чего. Что Богдан зайдет? Конечно, он не заходит. Стихшие у двери шаги вдруг возобновляются, а затем я слышу тихий звук закрываемой двери. Богдан в смежной комнате. Я встаю с кровати. Интересно, что он делает?

Я мечусь из стороны в сторону, заламываю руки, начинаю спешно ходить по комнате. Нервничаю. В какой-то момент мне кажется, что я снова слышу, как открывается и закрывается дверь. Неужели Богдан решил уехать? Не выдерживаю, открываю свою дверь и выглядываю наружу. В коридоре никого. Тихо. Судя по всему, мне показалось. Собираюсь закрыть дверь, но в последний момент выхожу в коридор.

Иду к нему в комнату, поворачиваю ручку, молясь, чтобы дверь была открыта. Она открыта. Я беспрепятственно прохожу внутрь и замираю на пороге. Богдан сидит в кресле с телефоном в руках. При виде меня поднимает голову и вопросительно смотрит. Все сомнения улетучиваются. Я иду к нему, забираю телефон и залезаю к нему на руки со словами:

— Люби меня сегодня.

В момент промедления с его стороны я начинаю думать, что он меня оттолкнет. Откажет мне. Это страшит настолько, что начинают дрожать руки.

— Иди сюда, — он обхватывает мои бедра и вжимает меня в себя плотнее.

Дальше — поцелуй. Тягучий, чувственный и жадный. Его голод чувствуется даже без лишних движений. Да и мой тоже. По телу разливается тепло возбуждения. Я так сильно соскучилась, что руки все еще меня не слушаются. Дрожат.

Я провожу подрагивающими пальцами по его шее, щекам, добираюсь до пуговиц на рубашке. Пытаюсь с ними справится, но выходит, честно, так себе. Поддается только одна пуговка, все остальные будто намертво пришиты к полам рубашки. Я тороплюсь, чтобы не передумать. В голове и так слишком много мыслей, а тело хочет Богдана. Отчаянно хочет. От нетерпения ерзаю на его руках, мычу что-то непонятное и все же расстегиваю рубашку полностью.

Мои руки скользят по его телу: широкой груди с порослью волос, стальному прессу и дорожке волос, уходящей под брюки. Его ладони ныряют под мою ночнушку и останавливаются на талии, двигаются выше, затем ниже, распаляя все сильнее.

В какой-то момент Богдан встает на ноги со мной на руках. Я крепко обхватываю его ногами за талию и уже через минуту моя спина касается прохладных простыней кровати. Богдан сбрасывает с себя остатки одежды, а я почему-то вдруг чувствую неловкость. Мы давно не виделись, видимо, поэтому. Я вообще очень давно не видела голого хотя бы по пояс мужчину, а тут — даже трусов на нем нет.

Все повторяется. Его ласки, мои стоны и быстрые касания к его телу. Мне нравится ощущать под ладонями упругий пресс, его горячую, словно раскаленный песок, кожу. Мне нравится он весь. Все это время мне отчаянно не хватало чувствовать себя желанной. И возбуждения тоже не хватало.

Помню, как акушерка во время родов странно на меня посмотрела и спросила:

— С мужиком не спала, что ли?

Мне тогда жутко неловко стало. Я ощутила себя какой-то неправильной, но во время беременности даже мыслей не возникло, чтобы с кем-то переспать. Я слишком сильно тонула в своем горе, чтобы допустить даже мысль с кем-то переспать. Хотя та же Оля предлагала. Говорила, клин клином вышибают. Но мне почему-то кажется, что у нее так и не получилось забыть отца Тимофея.

— Иди сюда.

Богдан ложится на спину и увлекает меня за собой. Хочет, чтобы я была главной. Упираюсь ладонями ему в грудь и прогибаюсь в пояснице. Задыхаюсь от нахлынувших чувств: легкой боли и следом — приятного тепла.

Быть главной Богдан мне позволяет недолго. Совсем скоро я оказываюсь на спине, а он — сверху. Когда наши взгляды встречаются, мне кажется, я краснею. По крайней мере, щеки сильно горят, а внизу живота становится невыносимо тяжело. Богдан перестает сдерживаться, я поддаюсь его напору. В воздухе витают громкие вздохи и непристойные звуки. На пике моего удовольствия Богдан даже позволяет себе выругаться и добавить: