Я не верил.

А когда ее нашли на какой-то квартире среди толпы других обдолбанных с передозировкой, пазл в моей голове сложился. Ну и Игорь поспособствовал. Рассмеялся мне в лицо и сказал, что послал я не ту.

После похорон мне надо было как-то объяснить сыну, почему мать оставила его одного и что ее в его жизни больше не будет. Он до сих пор спрашивает, что с ней случилось. Проблема в том, что маленьким детям сложно сказать о смерти человека, а уж если вдаваться в подробности, которых требует Рома, то совсем невозможно.

Тогда я отдал приказ узнать, как у Леры дела. Где работает, как живет, все ли у нее в порядке. Отчеты мне присылали каждый месяц вплоть до того, как я выкупил отель. Она несколько месяцев нигде не работала, а потом устроилась в гостиницу. Ее я купил не специально, просто так совпало. Отчет тогда мне еще не успели прислать, и я его отменил. Зачем, если вот она — прямо передо мной.

А теперь, глядя в ее личное дело, в котором числится трехмесячный ребенок, я понимаю, что погорячился с отказом от отчета. Вдруг мне хотя бы в нем написали, что у нее есть сын. Как вообще можно было просрать в отчете наличие ребенка у женщины? Или я настолько хреново поставил задачу и мои подчиненные решили, что ребенок это неважно?

Об этом тоже предстоит узнать. Потом. Сразу после того, как я услышу от Леры правду. Она ведь соврала мне про ребенка. Сказала, что он подруги, а потом переиграла и перекинула все на Майка. Вот буквально полчаса назад я дал своим людям указания выяснить, кто он и что. Если соврала и в том, что у них серьезно, а я почему-то думаю, что это так, то что из всего сказанного и сделанного было правдой?

— У тебя получилось забеременеть?

— Д-д-а, — говорит, а у самой голос дрожит.

— Здесь лучше медицина, да? — я даю ей возможность соврать. Наверное, хочу убедиться, что при первой возможности она это сделает.

— Да, определенно..

Твою мать! Почему не сказать правду? Я правда не разбираюсь в гинекологии, но черт, дети за пару недель не делаются, если с организмом были проблемы! Это всегда длительное обследование, уйма анализов. Если бы дело было в медицине, сейчас передо мной стояла бы счастливая беременная девушка. А может и нет. Не всегда везет получить ребенка с первой попытки. А тут… сразу после того, как мы расстались.

— Может, прекратишь наконец мне врать и скажешь правду?

Я боюсь ее слышать, эту правду. Подсознательно уже давно все понял и принял, приготовился к тому, что у меня еще один ребенок. И снова сын. А когда спросил, осознал, что услышать это признание еще не готов.

— Артур твой сын.

Единственное, чем я выдаю свои эмоции — дрожью пальцев на правой руке. В остальном собран, уверен, спокоен, хотя внутри буря эмоций.

— Узнавала, почему так получилось?

— Ты обещал мне детей, — говорит она, а у меня в груди все замирает.

Правда ведь обещал. Уверенно так сказал, что бред ее диагноз и дети у нее обязательно будут. Я тогда действительно так думал. Ну не может у здоровой женщины быть какая-то хрень с женским здоровьем. Просто мужик не тот.

А я тот?

Почему-то думаю, что тоже нихрена не вписываюсь. Столько боли ей причинил своим присутствием. Думал, что защищаю ее от бывшего, а сейчас смотрю в испуганные глаза и понимаю, что тот ещё мудак. Вот Майк у нее другое дело. Спокойный, уравновешенный, интересный, улыбался, когда меня увидел. Я бы в морду дал сразу, если б узнал, что моя девушка только что из квартиры с мужиком вышла, а он — познакомился.

Ей вот такой мужчина нужен. Чтобы без качелей эмоциональных. Просто любовь и поддержка. Я так смогу?

Вряд ли.

Сам понимаю, что не получится. Она сказала, что у меня сын, а я хочу наорать на нее за вранье. За то, что скрывала от меня сына.

Три месяца. Ему три месяца. И девять длилась беременность. У нее не нашлось времени мне сказать?

Я встаю с кресла. Не могу сидеть и молчать. Нужно чем-то занять себя, чтобы не наговорить лишнего и не натворить глупостей. Чем-то оказывается она. Я подхожу ближе, останавливаюсь в полуметре. Она тихо шепчет извинения, и я ее обнимаю. Тяну за руку к себе, утыкаюсь подбородком в ее макушку и чувствую, как дрожит ее тело в моих руках. Она плачет, а я пытаюсь подумать, как быть дальше.

Понятно же, что мы не сможем существовать на две страны. Сюда лететь больше двенадцати часов. А я хочу растить сына, видеть его, общаться с ним. А еще я знаю, что у нее тут жизнь. За год она привыкла к этому городу, людям, устроилась на работу, завела парня, с которым у нее все серьезно. Не знаю, правда ли, но говорила она убедительно. Целовалась, конечно, тоже убедительно.

У нее должен быть выбор, но как заставить себя его дать?