В ее маленькой и уютной квартирке, обставленной в стиле сороковых, задержался буквально на часок, да и то потому, что долго искал плавки. Вместе с девушкой, киснувшей от смеха, обшарил и комнату, и кухоньку, и ванную. Мы даже на балкон выглядывали, дуэтом вспоминая французские кинокомедии. А обнаружилось галантерейное изделие в прихожке, на самом видном месте – висело, скрученное, на рожке бра…

В общем, до дому я добрался в начале девятого. Родные привыкли к моим поздним явлениям, да и куда ж тут денешься? Пятая пара заканчивается без двадцати семь. Пока до метро добежишь, пока до вокзала доедешь, пока электричка дотелепается до станции Крюково… А потом еще автобус ждешь, считая тягучие минуты!

И вот они, мои Лесные Пруды…

Пустынная улица тянулась, осиянная фонарями и желтыми отсветами окон. На грани слышимости фырчал автобус, из отверстых форточек лились эстрадные напевы или невнятный говор – Зеленоград замедлял ход между ясным днем и темной ночью, чтобы угомониться до раннего утра.

Выйдя из громыхнувшего лифта, я застал соседа, одетого в полудомашнее – еще в строгом пиджачке, но уже в разношенных пижамных штанах, он шуршал веником по лестничной площадке.

– Здрасьте, Евгений Иваныч!

– Здравствуй, Миша! – трудно разогнулся сосед.

– Орднунг наводите? – я толкнул дверь, как всегда, не запертую.

– Да сам сплоховал, грязи нанес… – суетливо закружил Евгений Иванович, высматривая совок – он держал его в левой руке.

Улыбаясь, я переступил порог и притворил дверь, щелкая задвижкой на два оборота. После зябкой уличной сырости, да в домашнее тепло… Хорошо!

Что-то официальное бормотал телевизор в зале, на кухне бренчали тарелки, и звякали, пересыпаясь, ложки с вилками. Торопливое шлеп-шле-шлеп…

– Приветики! – мама, вытирая руки вафельным полотенцем, ласково поцеловала свое дитятко. – Раздевайся, мы еще тоже не ужинали!

– Сколько раз говорил, чтоб не ждали меня, – забурчал я, скидывая ботинки, – а то привыкните на ночь наедаться, станете толстыми и некрасивыми…

Из кухни важно выступила Настя в домашнем платьице и мамином передничке. В руках она держала расписную миску с жарким.

– Так… Не будь занудой, Мишечка, тебе не идет! – сестричка подставила щечку, и я прилежно чмокнул.

Цепляя шлепанцы пальцами ног, улыбнулся – неугомонная натура спешно искала негатив, дабы озаботиться, поныть, как следует – и не находила. Полузабытая беспечность радовала, как ценный подарок судьбы.

– Здоров, Михайло! – отец возбужденно шелестел свежей газетой. – А наши – молодцы! Не ожидал даже. Лишили союзные республики права на отделение? Аллес гут! Правильно. Но мало! А сейчас вообще – автономизация! – он экспрессивно шлепнул ладонью по странице: – Ударим автономиями по кланам!

– Уже? – искренне восхитился я. – Правда, что молодцы…

– Да толку-то! – отчетливо прифыркнула мама, поддразнивая главу семейства. – Вон, в Китае сотни всяких автономий, а родовой строй никуда не делся.

– Майне кляйне! – взбурлил папа негодованием. – Ты не понимаешь, это же удар по единству всей этой родовой знати! Когда царька-бездаря, вроде Шеварднадзе, коронуют в Тбилиси – это одно, а вот когда карта Грузии запестрит, как лоскутное одеяло… – он кхекнул, прочищая горло, и постарался завершить пышную фразу обычным голосом: – Целая куча племен, представляешь? Мелочь пузатая! Имеретинская АССР, Хевсурская АССР, Сванская, Кахетинская, Картлийская, Мегрельская, Гурийская… Восемнадцать автономных республик, областей и районов!

– Это еще ладно! – я разморено двинул рукой, присаживаясь за стол. – А вот в Узбекистане… Так там и вовсе за сорок автономий выйдет – Каракалпакская АССР, Мангутская, Найманская, Кунратская, Кипчакская… И прочая, и прочая, и прочая!

– Разделяй и властвуй… – мама неторопливо взбила растрепавшуюся челку.

– Да! – отец с хрустом сложил газету. – Но это будет советская власть!

– Хватит вам про политику! – Настя зазвенела выставляемой посудой. – Жаркое стынет!

Папа потер ладоши, предвкушая, и тревожно оглядел стол.

– А… выпить?

– Алкоголик! – мурлыкнула мама, и выудила заветный сосуд.

Благодушествуя, я уединился и врубил комп. Обкормили меня сегодня… Жаркое, да со скрипучим огурчиком, да под токайское… М-м-м… А потом еще пирог яблочный, да под чаек! Не удержался, два куска слопал. Второй кусок был явно лишним, а что делать? В вопросах сдобы моя натура слаба…

Мигнула единичка, и я кликнул по иконке, выводя письмо. О-о! alex@sovmail.su. «Етто» от Ромуальдыча! И «об чем» нам поведает штандартенфюрер Войтке?..