– Что?

– Гнилой Березняк близко, и иногда духи принимают в себя людские грехи и страхи.

– Зависть? – переспросил я, пытаясь привести мысли в порядок, и достал из кармана зажигалку с фонариком. На ум пришло только одно: меня капитально сглазили. Вот не верил раньше, а сейчас придётся. – Чья зависть?

Катарина коротко пожала плечами, глядя в опустевший угол, по которому нервно бегало пятно света от диода.

– Не знаю. Кто-то позавидовал, что ты такой… – Она замолчала на несколько секунд. – Ну, зависть.

– И глаза как льдинки, – пробормотал я. – Ты думаешь, я такой хороший? Прям идеал? Что тебе достался халумари? Да хрен ты угадала!

– Ты о чём? – с недоумением поглядела на меня наёмница. – Они завидуют твоему бессмертию.

– Да на фиг! – выругался я по-русски, а затем продолжил на местном наречии: – Это же сказка. Это просто сказка!

– Попробуй объяснить это крестьянке, которая начала рожать в тринадцать, а в тридцать уже старуха. Они полны суеверий.

– А ты?

– Если бы я была столь суеверной, я бы не пошла к твоим лордам наниматься на работу.

– Помогите! Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь! – раздалось сквозь доски пола. – Помогите! – повторился полный отчаяния крик.

Совершенно не думая о последствиях, я соскочил с кровати и бросился вперёд. Босиком пробежал по лестнице и оказался в обеденном зале, где было на удивление пусто, и только трактирщик прижимал к себе мальчонку лет двенадцати.

– Помогите! – плакал он.

– Что стряслось? – спросил я, подскочив ближе, а немного погодя рядом с фальшионом и стилетом остановилась Катарина.

– Они там. А оно… Оно их всех…

– Кого – всех? Где? – я наклонился к мальчику, перебирая все возможные варианты. – Разбойники? Демоны?

– Де-емоны, – протянул сквозь слёзы ребёнок.

– Веди.

– Это глупо, – произнесла Катарина за моей спиной.

– Это не глупо! – обернувшись, прокричал я. – Если там такая же тварь, что мы прогнали, то справимся!

– Они бы не стали тебе помогать, – ответила наёмница. – Ты для них никто.

– Зато они для меня – люди, – стиснув кулаки, процедил я и присел перед мальчиком. – Где это произошло?

– Там. На берегу. У каначки.

– У чего?

– У пристани с рыбацкими лодками, – пояснил за него трактирщик.

– Далеко?

– Замок справа обойти надобно.

Я кивнул и побежал наверх, где быстро накинул куртку и натянул ботинки на босу ногу. Сунул за пояс фонарик, но уже не эту имитацию свечи, а большой тактический, держа при этом небольшой.

Следом хмуро залетела Катарина, сразу схватив меня под локоть. Сил она не рассчитала, отчего я даже скривился от боли. Так ведь можно и руку выдернуть.

Едва сдержался, чтоб не выругаться и не выронить зажигалку с диодом.

– Я нанялась тебя охранять, а ты сам лезешь в пасть чудовищу.

– Там люди. – Я попытался вырваться из сильных пальцев воительницы, но сделать это оказалось весьма затруднительно, не стрелять же.

– Не пущу, – процедила она. – Будь ты хоть трижды бессмертным, я обязана тебя охранять. Пусть хоть все сдохнут, это не наше дело.

Я поглядел девушке в глаза. Конечно, она права. Конечно, это авантюра, но я же не чудовище!

– Давай хоть подойдём ближе. Посмотрим. Если там просто детская страшилка, то вмешаемся. Пожалуйста.

Катарина застыла, покусывая губы и блуждая взглядом по моему лицу. Ей очень тяжело давалось это решение. Но в итоге девушка разжала пальцы и сунула мне под нос кулак.

– От меня ни на шаг! – прорычала она и принялась быстро одеваться.

Как только всё оружие и снаряжение оказалось на ней, мы помчались на улицу. При этом девушка схватила со стола масляную лампу.

– Своим колдовством не свети: жителей перепугаешь, и никто не спасёт от расправы. Они могут подумать, что эти демоны с тобой. Ты же сам полупризрак, – короткими фразами продолжила говорить наёмница, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что я поспеваю за ней.

Мне только и осталось, что кивнуть и погасить светодиод. Как же, полупризрак! Но Катарина и сейчас права: нечего лишний раз нервировать суеверных горожан.

Свет масляной лампы был очень тусклым, и вместо того чтобы бежать, пришлось идти, глядя под ноги, чтобы не споткнуться о дышла телег, уроненные дрова и выбоины на дороге. Заблудиться в этой темени можно в два счёта, и спасало только то, что у местных был обычай выкрашивать известью либо всю стену дома, либо жирную полосу, хорошо видную при тусклом огне.