И тем не менее, когда он вскарабкался на гребень холма, одна из пуль попала в коня, свалив того наповал. Виньеру при этом ничего не грозило, акробатика и верховая езда были его любим занятием, он успел вынуть ноги из стремян, а после падения прокатился кувырком вперёд, гася инерцию. При этом ему удалось не выронить пистолет из руки.

Переход был близко, совсем близко, амулет уже обжигал через одежду, но его стремительный бросок вперёд так же резко оборвался. Второго склона холм не имел, там был обрыв, высокий, настолько, что спрыгнуть не получится, а внизу на дне протекала мелкая речка, которая тоже не смягчит падение. Он в западне, а погоня уже рассыпалась цепью для удачного захвата.

Виньер несколько раз глубоко вздохнул. Так. Панике поддаваться рано. Он лучше подготовлен, у него скорострельное и точное оружие. Вот только он один, а врагов больше двух десятков. И это только те, кто верхом, а остальные, «пехота», скоро подтянутся. Сидеть здесь в осаде он долго не сможет.

С другой стороны, кое-какие плюсы в его положении были. Конь упал удачно, поперёк дороги, образовав своим телом укрытие от пуль. А у противника такого укрытия нет, они все как на ладони, обойти справа и слева не получится. Разве что, попробуют взобраться по стене обрыва. Но быстро это точно не сделают, так что пока ситуация патовая.

Они, спешившись, постепенно сужали полукольцо. Никто не торопился, они прекрасно знали, что добыча никуда не денется. Там обрыв, по которому нельзя спуститься, здесь голое место. Единственное, что заставляло их медлить, — добыча была с зубами. Сколько у них уже погибших? Шестеро? И это не считая речников.

Усилием воли Виньер заставил себя успокоиться, вытер вспотевшую руку об одежду и снова взял в неё пистолет. Только не спешить, в идеальных условиях он может уложить всех, вот только не бывает в настоящем бою идеальных условий. После первого выстрела они начнут перемещаться, стрелять в ответ и искать укрытия. С укрытиями здесь туго, а значит, трупов станет больше.

Набравшись смелости, они пошли вперёд. Несколько человек с мушкетами. Стрелять он начал с сорока шагов, почти в упор, даже целиться толком не нужно. Один! Два! Три! Четвёртый попытался ретироваться, но пуля догнала и его. Остальные бросились врассыпную, но до ближайшего укрытия не добежали ещё два. В ответ прилетело шесть или семь пуль, из трупа коня полетели куски мяса и шкуры, но его самого не задело.

Итого минус шесть. Ещё минус шесть. Виньер взмолился всем богам, каких знал (а знал он их немало), чтобы эта агрессивная деревенщина сообразила, с кем имеет дело, и отступила. У них ведь есть дела. Им пора готовиться к буре. Какого чёрта? Сцепились с сильным противником, хотели убить и ограбить, но не справились. Потеряли несколько человек. Такова жизнь разбойника, винить тут можно только себя. Так нет же, отправились счёты сводить, и потеряли ещё десяток. Чего ради? Или кто-то из убитых им речников оказался родственником какого-то вождя?

Увы, ответа не было, а если бы и был, то ничего бы не решил. Преследователи не собирались никуда уходить, просто заняли позиции там, где он не мог их достать, но даже так контролировали все пути отхода. Взять его смогут только измором. Хотя, если время поджимает, вполне могут придумать что-то интересное. Например, будут толкать впереди себя телегу, нагруженную мешками с шерстью. На войне так иногда поступали, защита была так себе, но позволяла приблизиться к позициям врага с минимальными потерями. С другой стороны, для этого требовался военный опыт, а у этих разбойников его быть не могло.

До начал бури ещё неделя, столько он точно не просидит. От голода уже начал слабеть, а долгий спокойный сон прошлой ночью даст ему возможность не спать ещё две. Не больше. А врагов много, они легко могут спать по очереди.

Виньер понюхал воздух. Кажется, запахло дождём. Говорили ведь, что календарь стихии здорово плавает, может быть, буря в этом году начнётся раньше? А что тогда? Враги убегут, чтобы спрятаться, а он? С другой стороны, их убежище вряд ли дальше отсюда, чем проход. Будут примерно в равных условиях, если не учитывать, что ему предстоит спуск с холма и переправа через реку.

Понимали это и враги. До телег с мешками они, конечно, не додумались, да и как протащить сами телеги через лес. Вместо этого раздался стук топоров, а через несколько минут высоченное дерево упало, причём, упало удачно, наискосок к линии атаки. Теперь они получили приличное укрытие, позволяющее скрытно подойти на дистанцию действительного огня. А он стеснён в манёвре, двигаться мог исключительно в пределах конского трупа.

Чуть позже топоры застучали уже в нескольких местах. Новое дерево принесли на руках и перебросили через первое, теперь их позиция усложнилась. При всём этом он ни разу не смог поймать в прицел ни одного «лесоруба». Противника он серьёзно недооценил.

Единственное, что ему удалось сделать, — напугать их тремя неприцельными выстрелами, в результате чего очередной ствол дерева с кое-как обрубленными ветками упал не так, как нужно, оставив зазор в три шага. Теперь скрытно перебраться не получится.

Хотя, все эти хитрости станут ненужными, как только стемнеет. Решительности им не занимать, они атакуют в темноте, даже теряя своих, просто завалят его кучей тел, а потом… Что произойдёт потом, даже представлять не хотелось. Деревенщина не знает наук, не читает умных книг, но в вопросе пыток даст фору любому дворянину. Приходилось ему как-то участвовать в подавлении крестьянского восстания в провинции, несколько офицеров гвардии попали в плен к восставшим, а потом они отбили их трупы.