Зашнуровав свои трекинговые ботинки, я направился к дому.

Уже издалека я ощутил электризующий запах секса — Оливер спаривался с Моной, я знал запахи членов моей семьи как свои пять пальцев, так же, как и острый запах неприязни моей сестры Фионы. Мона любила спариваться с Оливером, но Фиона ненавидела Оливера и его посягательства. Мне стало жаль мою младшую сестру, но я не мог ничего с этим поделать.

Оливер был нашим братом и альфой стаи. Он имел право требовать спаривания с самками стаи, даже если они были его сестрами. Инцест не был чем-то необычным в нашем роду. Нас осталось мало, поэтому у семей часто не было выбора, кроме как спариваться друг с другом. Сезон спаривания только начался, и уже третий год Оливер пытался зачать потомство для стаи.

В моем сердце томилась горькая боль. Мне повезло с моей парой Валери. Она пришла к нам из другой стаи и она была беременна от меня. У нас мог бы появиться новый член стаи этой зимой, если бы не несчастье. Валери… Мои мысли вернулись к прошлой зиме. Я нашел ее голой на снегу около ста метров от нашего дома… у нее в животе зияла уродливая кровоточащая рана. Валери была мертва, когда я ее нашел — застрелена охотником, который, должно быть, принял ее за блуждающего волка. Она сбежала от него с тяжелыми ранениями, свидетелем тому был кровавый след на снегу. Ей почти удалось добраться до дома. Наш вид был стойким, но травмы Валери были слишком тяжелыми. Она и наш неродившийся ребенок умерли в одиночестве на снегу… и с ними причина, ради которой я жил! Меня не было рядом, чтобы помочь им.

Невероятным усилием воли я сопротивлялся стремлению издать болезненный вой. Почти год я скорбел о своей паре, и моя семья сочувствовала и принимала мое состояние. Управляющему базы отдыха мы сказали, что Валери отправилась учиться в США. Ложь далась мне гладко, я «функционировал», но все более и более нетерпеливо стая ожидала, что через год я преодолею свое горе. Внешне я делал над собой усилие, но внутри все было по-другому.

Без стука я открыл дверь бревенчатого дома, который предоставил нам в пользование владелец базы отдыха, и начал сбивать снег с ботинок. Особняк был нашим домом уже на протяжении последних четырех лет. Я не обращал внимания на резкие крики Моны или рычание Оливера. Мона и Оливер никогда не были деликатными — ни по отношению ко мне, ни по отношению к Фионе, и, конечно же, ни по отношению к нашему младшему брату Марселю, который в иерархии стаи был в самом низу.

Краем глаза я увидел, что Мона наклонилась над обеденным столом, с джинсами, спущенными к лодыжкам, а Оливер стоял позади и трахал ее, как будто у него не было женщины как минимум несколько недель. Руки Моны, увитые трайбл-татуировками, были вытянуты вдоль стола, а Оливер запустил руку в ее короткую рыжую шевелюру. Оливер требовал секса круглый год, но во время брачного сезона он и Мона были безудержны.

— Закрой дверь, холодно, — бросил Оливер мне.

Когда я закрыл дверь, его рычание превратилось в громкий вой. «В яблочко!» Он выплескивал свою сперму в Мону, но я сомневался, что она забеременеет этой зимой, как и в прошлую зиму. Мы были слишком тесно родственно связаны. Кровосмешение означало, что уровень рождаемости был низким и снижался, чем чаще члены семьи спаривались друг с другом. Даже наши родители были кровными родственниками, не родными, но двоюродными братом и сестрой. Хотя все знали, насколько маловероятно, что у нас будет потомство, мы притворялись, что проблемы не существует.

— Вы что, не можете хотя бы пойти в свои комнаты? — спросил я раздраженно, а Оливер замер над Моной в ожидании, когда узел на его члене спадет.

Мона явно наслаждалась ситуацией. Наша сестра была амбициозной — если бы она забеременела раньше Фионы, она стала бы альфа-самкой стаи.

— Иди и скажи Фионе, что я приду к ней позже, — приказал Оливер, когда узел его члена уменьшился так, что он смог вытащить его из Моны.

Она неохотно выпрямилась, натянула брюки и скрылась по лестнице в комнату Фионы. Она и Фиона ладили между собой, но когда доходило до «этого», Мона видела в сестре конкурентку — не менял дело и тот факт, что Фиона ненавидела каждое прикосновение Оливера.

— Честное слово, мужик, ты всегда должен делать это на наших глазах?

Оливер потер трехдневную щетину и отбросил назад свои длинные темные волосы. И только тогда натянул штаны. На самом деле наш старший брат был похож на рок-звезду и имел такие же закидоны. Я подозревал, что Оливер скопировал свой стиль у какой-то группы Hard&Heavy, увиденной по телевизору, хотя в остальном людей он презирал.

Оливер выпрямился и демонстративно расправил плечи передо мной, хотя вообще-то был всего на палец выше меня.

— Я возглавляю эту стаю, если тебе не нравится, как я это делаю, ты можешь покинуть ее, Винс.

Я знал, что Оливер хотел запугать меня. Я был для него серьезным конкурентом… единственным. Мы были одинаково сильны, и хотя я не собирался претендовать на его позицию в качестве альфы, Оливер никогда не упускал возможности покрутить у меня перед носом своей «альфовостью».

— Разве ты не можешь оставить Фиону в покое? — попробовал я апеллировать, по крайней мере, к его состраданию, хотя и знал, что это бесполезно.

Он скрестил руки на груди.

— Фиона знает правила, наша семья нуждается в потомстве, иначе стая вымрет.

— Что, может быть, и не худший вариант, — возразил я и повернулся к двери.

Оливер презрительно фыркнул.

— С тех пор, как умерла Валери, ты стал просто нытиком, Винс. Соберись наконец-то, мы все сожалеем о случившемся, и все мы понимаем твое горе, но жизнь продолжается.

— Не для меня, — прорычал я и решил, что предпочту компанию морозной зимней ночи тому, чтобы оставаться в одной комнате с Оливером.