— Я не могу вас отговорить, кроме того, владелец уволил бы меня, если бы я отговорил вас от всего этого, — он вздохнул, — Не бойтесь хищников, их здесь уже давно нет. Они просто хорошо «продаются».

Он постучал пальцем по флаеру на прилавке небольшой стойки регистрации. Все здесь было ностальгически американским — охотничья романтика. Приемная, как и весь дом, была сделана из деревянных досок. На стенах висели медвежьи капканы и даже голова бизона, как будто они все еще здесь жили со времен каменного века! Но мне было абсолютно все равно — я, наконец, хотела получить свой ключ, а затем добраться до хижины. Скоро стемнеет, и если ко всему прочему начнется снегопад, будет еще хуже.

— Меня зовут Хэнк.

«Ага… а я Бедовая Джейн1»

— Эвелин Мартен, — на этот раз я произнесла свою фамилию правильно, Хэнк снова нахмурился:

— Ах… вы француженка?

— Мои дедушка и бабушка прибыли из Франции.

Он снял с ключной доски ключ с резным брелком в виде волка и положил его на прилавок передо мной.

— Итак, просто продолжайте следовать по той же дороге. Примерно через пятнадцать минут поверните налево. Поворот легко пропустить, это всего лишь небольшая развилка, ведущая к хижинам. Так что будьте внимательны. Если вы пропустите поворот, вы окажетесь в чаще, короче говоря, нигде. Там обитает только одна семья. Они не доставляют неприятностей, иногда спускаются в деревню и заказывают продукты. Во время курортного сезона следят за тем, чтобы здесь все было тихо-мирно, без пожаров в лесу, браконьеров и подобных вещей. У них есть соглашение с владельцем лагеря. Он отдал им один из неиспользуемых особняков. Таким образом, они абсолютно безвредны, но нелюдимы и не любят, когда к ним приближаются незнакомые люди. Так что, не пропустите поворот.

Я кивнула и взяла ключ со стойки. Я действительно хотела бы побыстрее добраться до своей хижины, на улице уже стало темно.

— Спасибо, Хэнк. Увидимся.

— Я прихожу сюда каждую неделю, если снег не останавливает меня, — он приложил палец к своему лбу, как стрелки в западных вестернах. — Желаю вам приятного пребывания в «Вольфстене».

Двадцать минут спустя я, нервно прищурив глаза, вглядывалась в темноту, а стеклоочистители внедорожника сметали снег с лобового стекла на самых высоких оборотах. Я едва могла разглядеть что-нибудь в густой метели и была уверена, что проехала развилку. Дерьмо! Мне нужно сворачивать, но где? Дорога была слишком узкой. Я просто вынуждена была продолжить движение и искать подходящее место. Хруст под шинами означал, что снег не тает. Конечно, я не подумала о снежных цепях.

Внезапно я увидела перед собой в снегу на дороге темное пятно. Запаниковав, я ударила по тормозам, и внедорожник остановился.

— Проклятье!.. — отчаянно вскрикнула я. Только веток на дороге не хватало. Проклиная всех и вся, я открыла дверь и потопала по снегу до препятствия, пока оно не начало шевелиться.

Я испуганно остановилась, вздрогнула и заморгала в луче света фар. Это была не ветка, а животное! Ну, хорошо. По крайней мере, оленя, в отличие от пятидесятикилограммовой ветки, легко прогнать с дороги.

— Эй… кыш… проваливай! — громко крикнула я и помахала руками.

Оно не шевелилось. Постепенно мне становилось не по себе. Животное двинулось в моем направлении.

— О, боже! — вскрикнула я, когда оно тяжело ступая, вошло в луч фар.

То, что стояло менее чем в десяти шагах от меня, было большим коричневым волком. Я хотела было убежать, но потом вспомнила документальный фильм о волках, который видела только несколько недель назад по телевидению. Если бы я побежала, волк мог бы подумать, что я — добыча. Поэтому я осталась стоять, дрожа и ожидая точно так же, как волк. Ни один из нас не сдвинулся с места — волк, к счастью, не выглядел особенно агрессивным, может быть, он уже поел сегодня — но разве можно это увидеть по дикому животному?

— Эй, все хорошо, хорошая собачка… Я не хотела тебя беспокоить… — тихо говорила я, пытаясь сохранить спокойный голос, с чем справлялась с большим трудом.

Я была слишком напугана. Мой голос дрожал, по крайней мере, так же сильно, как и мое тело. Волк, казалось, выслушал мои слова, опустил голову и отступил назад на два шага — как будто для того, чтобы мне стало ясно, что он понял меня и не хотел причинять мне вреда. Смешно… это был волк, черт возьми!

Я двинулась назад, шаг за шагом, осторожно ступая, чтобы не споткнуться и не упасть. Добравшись до открытой двери внедорожника, я вскочила на место водителя, закрыла дверь и вжала кнопку автоматической блокировки, как будто волк смог бы открыть дверь автомобиля. Плевать! Я чувствовала себя безопаснее с запертыми дверьми.

— О боже, управляющий сказал, что здесь нет волков! — прошептала я тихонько, закрывая глаза и пытаясь дышать спокойно.

Я никогда не слышала о волках в Тевтобургском лесу. Когда открыла глаза и уставилась на заснеженное ветровое стекло, волк исчез. Я включила стеклоочистители, чтобы лучше видеть, но его не было!

Я подождала несколько минут, пока не успокоилась, чтобы суметь запустить двигатель. Все еще дрожа, я нашла свободную вырубку со сложенными рядом с дорогой бревнами, где можно было развернуть внедорожник. На этот раз я пристально высматривала поворот и, наконец-то, нашла его. Но еще до того, как я добралась до бревенчатой хижины, во мне проснулось и усилилось чувство, что я отправилась в очень опасное приключение.

Винсент

У меня в носу все еще стоял ее аромат, когда я медленно выпрямился, чувствуя, как от зимнего холода дрожит тело. В волчьей форме я не чувствовал холода, но как только я переходил в свою человеческую форму, мне нужна была теплая одежда. Я вытащил свои вещи из выдолбленного ствола дерева, где прятал их во время охоты или рейдов по лесу.

Надев джинсы и натянув черный свитер через голову, я подумал о ее лице — о том, как она испугалась, хотя я пытался показать ей, что не причиню ей вреда. Она посчитала меня собакой, это раздражало меня. Мне обычно было наплевать на то, что люди говорили, думали или делали, но с ней все было иначе. Она коснулась чего-то во мне, наверное, потому что была несчастна точно так же, как я. Даже если я не знал, почему, горечь, которую я воспринимал под острым запахом ее страха, говорила о многом.