Он саркастически хмыкнул:

– Не в моем положении в разговорах отказывать, за последние три года у меня собеседников ой как поубавилось. Не подскажете, почему?

– Неблагодарны люди, бесспорно, – направил я его мимо странноприимного дома на Большой бульвар. – Но я о другом.

– А не боитесь с опальным-то? Меня вот в министерстве не любят.

– Так и меня тоже, может, нам как раз поэтому дружить интереснее?

– Враг моего врага – мой друг?

– Ну, а почему бы и нет, Сергей Васильевич. Да. и чем на на холоде гулять, подскажите, где тут у вас пообедать можно, в тепле и поговорим.

– С ресторанами у нас туго, но вот тут рядом трактир «Клязьма», только Московскую перейти.

– Это не тот ли, что Соллогуб ославил? – подозрительно спросил Булгаков.

– Тот самый, – слегка кивнул головой Зубатов. – Только за шестьдесят лет со времен написания «Тарантаса» сменилось четверо хозяев и сейчас там вполне прилично.

Зубатов оказался прав, трактир выглядел чисто и чинно, половые в белых фартуках немедля провели нас в кабинет и приняли заказ. Довольно быстро на столе появились вино и водка, буженина, грузди и огурчики, а за ними – серые щи и телятина с грибами. Выпили мы для сугрева, потом за знакомство и потекла беседа.

Зубатов с интересом пролистал программу «Небесной России», отложил ее в сторону, неопределенно помотал кистью и довольно иронично спросил:

– А я-то вам зачем понадобился?

– Провидение Божье в том вижу – уклончиво ответил я – Бог ведет меня к нужным людям, кто-то сам меня находит, как Сергей Николаевич – я кивнул на Булгакова – Кого-то я нахожу. А цель у нас одна – спасение России, что летит в пучину бед. Разорвут страну, ей Богу, разорвут! С нами ли ты Сергей Васильевич? Ежели готов в нашу дружину войти, костьми лягу – верну тебя из ссылки, а может и обратно в министерство.

– Ненавистников там много моих – покачал головой Зубатов – Одни гонители…

– В бараний рог их скрутим, веришь?

Бывший полицейский скептически посмотрел на меня, повздыхал.

– Даже не знаю, что ответить. Подумать мне надо. Списаться с нужными людьми в Москве, да Санкт-Петербурге.

На этом мы и покончили. Еще немного поболтали ни о чем, обменялись адресами. Пора было возвращаться в Москву.

В Москве случился еще один скандал. Почище ковровского. Который к тому же поимел далеко идущие последствия. Честно сказать, не планировал задерживаться, хотел тем же днем сесть на питерский поезд. Но новый глава московских иоанитов – расстрига, бывший монах Савелий Евдокимов – уговорил подзадержаться.

– Большая помощь, отче, была бы ежели ты походил в энти салоны. Ждут там тебя!

– Какие салоны?

– Да вот хотя бы Морозова к себе зовет знакомиться. Они крупные дарители.

– Варвара Алексеевна?

– Она.

– В своем ли ты уме Савелий Петрович? Там же большевики собираются.

– Да нет, уже разбежались по заграницам. Ладно – москвич порылся в пачке с письмами-приглашениями – тогда вот в Малом Власьевском Танеев салоны проводит. Там бывают також тузы из крупных.

Я наморщил лоб. Не тот ли это Танеев – известный музыкант и руководитель консерватории, что преподавал Рахманинову, Скрябину? Он еще исполнял партии Чайковского.

– Не, к мужеложцам не пойду.

Евдокимов открыл рот, перекрестил бороду.

– Неужто?!?

– Ага.

В итоге отправился в салон к Телешову. Русский писатель, будущий гласный Московской думы. Да, с «креном влево», но сейчас этим страдает вся столичная интеллигенция. Хоть Бунина послушаю. Хотелось бы застать и Горького – но тот на Капри подрывает скрепы.

В итоге Бунина не было, зато весь салон был «оккупирован» Поляковыми. На очередную «среду» к Телешову пришел не только сам «русский Ротшильд» Лазарь Соломонович, но и его жена – увешанная драгоценностями как елка, дети, братья… Плюс всяких еврейских банкиров до кучи.

После взаимного расшаркивания с хозяином дома, Поляков взял «быка за рога», подошел первым:

– Давно хотел познакомиться. Про вас, Григорий Ефимович, много слухов ходит.

Вокруг начал кучковаться народ.

– Если люди шепчутся за твоей спиной, – решил сразу обострить я, – значит, ты их обошел.

С такими тузами только так и можно. «Поляковы» ценят силу. Публика навострила уши. Но ничего расслышать не получилось – Лазарь увлек меня в курительную комнату.

Там долго выбирал и обрезал сигару, разглядывал меня.

– Слышал про ваши миллионные доходы от игр.

– Ну куда там миллионные, – я отказался от сигары, пригубил вина. А хороший погребок у Телешова.

Соломоныч вокруг да около ходить не стал. Прямо заявил, что хочет войти в долю, а может даже выкупить патенты на настолки. После чего продвигать их за рубеж.