Хотя за этим невинным разговором скрывалась совсем другая подоплека и француз все-таки наконец-то решился ее озвучить.

– Змейка, взываю к твоему благоразумию, – посерьезнев, заговорил мужчина, – не пытайся разобраться со всем сама, это рискованно…

Поль знала, что его куда больше беспокоят жуткие методы, к которым она прибегала за время охоты на беглых нацистов. Вряд ли кто-то из них теперь мог по-настоящему причинить ей вред, бессмысленно было видеть в них угрозу. Угрозой теперь была она сама.

Но все это скоро закончится, – пообещала себе Поль. Их осталось двое. И никакому американскому правительству она не собирается отдавать свою добычу. Разберется с каждым из бывших палачей именно так, как они того заслуживают.

– Да, не волнуйся, – поспешила заверить она друга, и мрачно усмехнулась, – не буду же я выпускать кому-то кишки на глазах у своего любимого мужа. Ой! – она осеклась, потому что в отражении распахнутой оконной ставни увидела Рудольфа. Он быстро отыскал жену глазами и нерешительно приблизился к их столику. Поль быстро соображала, чтобы такого сказать, чтобы ее встреча с французом не выглядела подозрительно.

Очень кстати, Рудольф решился положить руку ей на плечо и Поль, вопреки всему своему отвращению, накрыла его пальцы своими. Она на секунду прикрыла глаза, настраиваясь на вид аккуратно прибранной кладовки, в которой каждый предмет лежит на своем месте. Именно таким ей представлялось сознание Рудольфа, хотя до этого момента она запрещала себе вторгаться в его мысли.

Лучше бы она не нарушала это табу и впредь! На девушку хлынула волна беспомощной ревности мужчины. Она не удержалась от мрачного смешка – как наивно было на его месте испытывать подобные чувства к невиновному совершенно Паскалю и вести при этом дружбу со Шварцем, который за одну только встречу уже успел облапать ненаглядную женушку, опрометчиво одевшую на ужин слишком открытое платье. Впрочем, Паскаль даже с его дурацкой бородой, все равно был безупречно красив и очарователен, как все настоящие французы. Сложно было не ревновать к его харизме.

– Милый, – Поль убрала руку и отстранилась, заметив, как Рудольф поморщился от укола мимолетной боли в виске, – ты не поверишь, но я встретила своего старого друга.

– Паскаль Амальрик, писатель, – француз с готовностью протянул свою широкую ладонь ревнивому супругу, – учились вместе в Париже, – Рудольф невнятно представился и пожал руку с явным недоверием. Не нужно было снова вторгаться в сознание мужчины, чтобы догадаться, что он сейчас уже представил себе Поль в объятиях старого знакомого в пору их студенческой юности.

Фу, ну как так можно! И дело было не в том, что Поль так отвратителен был Паскаль и идея близости с ним. Напротив, она испытывала к нему явную симпатию и однажды, после войны, они напились вместе и чуть не проснулись в одной постели. Спас навязчивый образ Монстра в маске, выпрыгивавшего из табакерки памяти как настоящий черт, стоило кому-то только дотронуться до Поль после всего, что произошло. А еще мысли о Кэтрин, о верной подруге, с которой она не могла и не имела права так поступить. Даже когда Кэтти уже, в принципе, было все равно.

Они были для Поль идеалом отношений, пусть очень странных, порой сумасбродных и диких; с шумными скандалами, заставлявшими всех обитателей парижской квартиры прятаться по углам и сидеть там до перемирия, словно испуганные маленькие мышки. Вместе они были особенно прекрасны, оба насмешливые, яркие, импульсивные и безумно смелые. Поль до сих пор не могла представить рядом с Паскалем другую женщину. Даже славянскую красавицу Божену, его последнюю – предпоследнюю? – жену.

К несчастью, Рудольф обо всем этом не знал, а Поль вовсе не планировала посвящать его в подробности своего прошлого настолько глубоко.

Поль не удержалась от искушения и снова вторглась в разум супруга. Его эмоциональная расшатанность в этот момент позволила девушке сделать это легко и безболезненно, даже не прибегая к тактильному контакту для улучшения погружения.

Он быстро прокручивал все ситуации, в которых Поль морозила его и говорила, что пока не готова воспринимать нормально прикосновения из-за зверств пережитых в концлагере. О, ужас! Мужчина быстро связал холодность супруги с наличием у нее возлюбленного из прошлого, которого он теперь видел собственной персоной и уже раздумывал, не будет ли слишком бесстактно вмазать ему по белозубой улыбке и мерзкой самовлюбленной физиономии.

Но швейцарец был сдержанным и не мог позволить себе такой роскоши, вместо этого он методично и хладнокровно продумывал способ вывести избалованную им лгунью на чистую воду.

– Паскаль, может быть, вы составите нам компанию в поездке на побережье? – вдруг выдал Рудольф, и Поль с трудом сдержалась, чтобы не удариться головой о стеклянную поверхность столика. Что, черт возьми? Еще только француза там не хватало…

– Я думаю, что у Паскаля достаточно занятий в Риме, – вставила Поль свое слово, надеясь хоть немного отложить надвигающуюся катастрофу. Друг же весело посмотрел на нее и, будь он проклят, слегка подмигнул правым глазом.