Поль стала копошиться в траве, в поисках подорожника. Нужно хоть как-то обработать рану подруги, чтобы не дай бог, не началось заражение. Все-таки многие умирали здесь от банальной инфекции, попадавшей в полученные на допросах или производстве раны.

Кэт привалилась спиной к стене барака и вдохнула полной грудью свежий, холодный ночной воздух.

– Зачем ты опять выводишь ее из себя, – ворчала Поль, знатно перемазавшись в земле, но все-таки отыскав искомое растение, – она же чокнутая.

– Все они чокнутые, – отмахнулась американка, – а это даже весело. Надо посоветовать ей потрахаться, может станет чуть добрее…

Поль не хотелось развивать эту тему, она не была настолько искушенной в плотских делах, и потому тут же густо покраснела. Ей определенно повезло, что тюремщики испытывали высокомерную брезгливость к чумазым арестанткам не арийских кровей и не покушались на ее чудом сбереженную пока невинность. Да и кому она нужна, в действительности? Худая, почти плоская, теперь еще обритая почти наголо. Разве что любителям маленьких мальчиков могла приглянуться.

– Ты была права, – наконец-то заговорила Кэтрин и сразу посерьезнела, – этот урод как-то влез мне в голову… Я пыталась сопротивляться, как ты советовала, но…

– Он узнал, про Тулон? – взволнованно перебила Поль. Кэт усмехнулась.

– Сдался ему этот Тулон, – с непонятным выражением в голосе проговорила она и посмотрела Поль в глаза долгим пристальным взглядом. Ох, не понравилось это девушке, потому что слишком малое количество вещей в мире могло заставить легкомысленную подругу стать такой серьезной, – он… черт, хочу курить, – выплюнула Кэтрин, – он искал информацию о тебе.

– Что? – откликнулась Поль.

– Я, черт возьми, даже не знаю, как это описать, – продолжала блондинка, – но все мои воспоминания, связанные с тобой начали проноситься перед глазами. Как мы с тобой познакомились, как я ревновала тебя к Паскалю, пока не поняла, что вы просто хорошие друзья. Как мы жили в Париже, как боролись в сопротивлении… Какие-то мелкие очень личные детали… Мерзкое чувство, словно меня лишили вообще последних крупиц личного пространства… Что он такое, черт возьми?

– Я не знаю, – глухо сказала Поль. Сердце бешено стучало, впервые за очень долгое время она по-настоящему была испугана.

Зачем она понадобилась чертовому садисту в маске? Что он вынюхивал? Неужели это потому, что ей удалось отразить его напор в их первую встречу в допросной? Но это же смешно, она никому не нужная сирота из Алжира, а вовсе не какой-то хваленый медиум!

Поль была абсолютно уверена в том, что при должном желании, любой человек мог бы поставить ментальные щиты и не позволить вторгнуться в свое сознание. И это вовсе не какой-то особый талант. Она придумала черный ящик на допросах в парижских застенках, потому что страшно боялась выдать нужную информацию. И даже не догадывалась, насколько полезным окажется это довольно глупое изобретение, помогавшее ей просто не слететь с катушек от боли и голода.

– Я тоже никогда не верила в эту мистическую чушь, – Кэтрин грустно разглядывала свой изуродованный палец, с прижатым к нему подорожником, – хотя… знаешь? Перед тем, как отец купил ферму в Вирджинии, мы год жили в Новом Орлеане. Нашей соседкой была странная женщина, негритянка, она по разговорам местных занималась магией вуду и к ней таскались все цветные в округе, решать какие-то проблемы с помощью жутких ритуалов. Я ее боялась до дрожи, а потом она мне помогла, выходила мою собаку, которую сбил автомобиль. Она оказалась вовсе не такой страшной, как я думала, но и не делала ничего такого особенного. Весь ее дом был увешен какими-то сушенными травками, жабами в банках и прочей нечистью. Обычная травница.

Поль не знала, зачем ей вся эта информация, она думала о своем и почти не воспринимала смысл сказанных подругой слов. Она знала, что заключенные здесь люди часто хватались за воспоминания о прошлой жизни, как за спасительную соломинку, помогающую снова прийти в себя и опомниться от окружающего в реальности кошмара. Знала, благодаря собственному горькому опыту. Воспоминания, обращенные в слова помогали хоть на несколько мгновений перенестись подальше из этого жуткого места. Когда ей еще посчастливится побывать в Новом Орлеане? Хоть мысленно…

– Это очень плохо, – рассудила Кэтрин, – если у немцев на службе есть люди, которые… умеют всякое такое. Как думаешь, они могут силой мысли сбивать самолеты? А взрывать города? Если так, им вообще не нужны все эти самолеты и танки. Мы должны предупредить наших.

– Кэтти, это невозможно, – осадила разволновавшуюся подругу Поль, – нам не передать отсюда весточки… Нас просто убьют.

Американка схватила Поль за руки и сама же сморщилась от боли в пальце. Она выглядела крайне решительной и серьезной.