И этот властный тон, и то, что он вдруг стал называть ее на «ты», пришлось ей крайне не по вкусу. Она не была его вещью и не собиралась ею быть. И вообще она сейчас очень отчетливо понимала, что совершила большую ошибку, связавшись с ним. С трудом Амалия все же заставила себя сесть между Готье и Франсуа. Ален, закусив губу, устроился по другую руку от принца воров, но тотчас же отодвинул табурет поближе к Венсану. От Анри не ускользнул его маневр.

– Боишься? – спросил он. – Правильно делаешь, что боишься.

Ален усмехнулся.

– Ну, и что ты сделаешь со мной? – с вызовом спросил он. – Убьешь меня за то, что я назывался твоим именем?

– Может быть, и убью, – задумчиво промолвил Анри, вертя в пальцах вилку. – А может быть, и нет.

– Прекратите! – не выдержала Амалия.

Голубые глаза обратились на нее, и она даже испугалась – настолько жестоким стал их взгляд. Мгновение принц воров боролся с собой. Он явно готов был сказать ей что-то грубое, но все же сумел пересилить себя.

– Не надо со мной так говорить, – очень тихо промолвил Анри. – Пожалуйста.

Франсуа беспокойно заерзал на месте.

– Кажется, дождь кончился, – пробормотал он.

Амалия поглядела за окно и поднялась с места.

– В самом деле, – сказала она. – Венсан! Выводи лошадей. Нам надо ехать.

– Мы никуда не поедем, пока не поедим, – вмешался Анри.

– Венсан, ты со мной? – спросила Амалия.

Кучер покосился на Анри, на побледневшего Алена и поднялся из-за стола. Вслед за ним вскочил и Тростинка – так резво, что даже опрокинул стул.

– Что-то у меня аппетит пропал, – пробормотал он.

– У меня тоже, – поддержал его Франсуа, вставая из-за стола.

– Прекрасно, – одобрила молодая женщина. – Вы с нами, месье Доре?

Правой рукой она нащупала в сумочке револьвер, но Анри не стал удерживать своего незадачливого соперника. Пятясь и расточая направо и налево фальшивые улыбки, пятеро авантюристов отступили к двери. Анри сидел, хмуро постукивая своими тонкими пальцами по столу. Прежде Амалии казалось, что это были пальцы художника, теперь же она знала – нет, всего лишь пальцы вора.

– Что будем делать? – одними губами спросил Франсуа.

– Сматываться, – ответил за Амалию Венсан.

Они вышли из дома. Деревья, кусты, травы были омыты дождем и в лучах пробивающегося сквозь тучи солнца сверкали мириадами искр. А вдали, за горами, стояла радуга.

Франсуа, чихая, забрался в экипаж. За ним последовал Тростинка.

– Куда вы?

На пороге дома стоял Анри, заложив руки в карманы. Его ноздри нервно подрагивали.

Амалия вытащила из сумочки пачку денег, положила сверху оба листка – с копией письма Антуана и расшифрованным стихотворением – и протянула все принцу воров.

– Держи. Деньги – за карету и лошадей. Остальное – тебе.

– Вы меня бросаете?

– А чего ты хотел? – вспыхнула она. – Ты лгал нам, ты лгал мне!

Анри приблизился к ней. Амалия отшатнулась.

– Можно подумать, ты всегда говоришь правду, – прошипел он ей в лицо. – Ведь это ты убила моего отца, не так ли?

– Ты сошел с ума? – пробормотала Амалия. – Что с тобой, в конце концов?

Анри извлек руку из кармана и разжал ее. На его ладони лежал красивый небесно-голубой прозрачный камень, оправленный в золото. Кажется, он являлся частью какого-то украшения.

– Это было зажато в его руке, – сказал Анри. – Знаешь, что это такое?

Амалия посмотрела на камень. Что-то он ей смутно напоминал, но она не могла вспомнить, что же именно.

– Знаю, – ответила она на вопрос принца воров. – Драгоценный камень: топаз.

– Это часть сережки, – безжалостно промолвил принц воров. – Часть твоей сережки, между прочим. Поэтому мой отец перед смертью и сказал «это она», он имел в виду тебя. И после этого ты станешь утверждать, что ты не убивала его? Ты сумела обмануть льстивыми речами глупую собаку, но я-то не собака, я умнее ее!

Мгновение Амалия стояла, ничего не понимая. Потом внутри ее словно что-то взорвалось, и, размахнувшись, она врезала Анри по лицу так, что он едва не упал.

– Дурак! – крикнула она. – Жалкий безмозглый кретин! Я не ношу серег, ясно? И вообще, убирайся ко всем чертям! Я не желаю тебя больше видеть, понятно? Никогда в жизни!

Она швырнула ему в лицо деньги и шагнула к экипажу. Анри в остолбенении смотрел ей вслед.

– Амалия, стой! – крикнул он. – Погоди!

Но она, не слушая его, уже уселась в экипаж.