– То есть арестовать их? – спросила Амалия, пытливо глядя на него.

Анри пожал плечами:

– Я инспектор полиции, в конце концов. А они – далеко не безобидные овечки. Они убийцы, и вы знаете это не хуже меня. И, только между нами, я вовсе не убежден, что Ален сказал мне правду, когда он заявил, что не убивал моего отца.

Амалии было нечего возразить. Она бросила последний взгляд на список почивших в бозе д’Альберов и, мысленно попрощавшись с автором «Кузена Ниво», взяла инспектора под руку.

– Пойдемте… Становится прохладно.

– И куда же мы идем? – спросил Анри, когда они бок о бок медленно зашагали по дорожке по направлению к выходу из кладбища.

– В библиотеку, – ответила Амалия.

Молодой полицейский метнул на нее быстрый взгляд:

– Вам удалось что-нибудь обнаружить?

– Пока нет, – отозвалась Амалия, ничуть не покривив душой. – Просто я хочу проверить одну любопытную гипотезу.

– А мое предложение? – спросил Анри. – Вы подумали о нем? Одно ваше слово, и вы никогда больше не увидите ни этого проходимца, ни его громил.

Амалия улыбнулась.

– Наверное, если бы я была такой же, как он, я бы, не колеблясь, сказала «да», – заметила она.

– Значит, нет? – обескураженно спросил молодой полицейский. – Но этот человек опасен!

– Я тоже, дорогой Анри, – усмехнулась Амалия. – Я тоже.

В полном молчании они дошли до библиотеки, где Амалия попросила у того же старичка-библиотекаря экземпляр «Кузена Ниво» Жана-Батиста д’Альбера.

– Жана-Батиста д’Альбера? – озадаченно переспросил Готье.

– Да, – сказала Амалия. – Это был дед Антуана и Дени.

Библиотекарь отсутствовал довольно долго и наконец вернулся, неся в руках довольно объемистый том размером приблизительно пятнадцать сантиметров на десять. Едва Амалия завидела книгу, сердце ее затрепетало.

«Похоже, я не ошиблась… Если бы это был какой-нибудь громоздкий том, вряд ли братья д’Альбер стали бы возить его повсюду с собой… А такая книга уместится в любую сумку».

– Прошу вас, мадам… Вот. На моей памяти эту книгу никто никогда не спрашивал, поэтому она так хорошо сохранилась.

Амалия, стараясь унять дрожь в руках, взяла том и, открыв его, первым делом просмотрела титульный лист. Жан-Батист д’Альбер, автор «Философских размышлений древнего грека, попавшего в Париж наших дней», «Избранных мыслей для юношества», «Моральных рассуждений Этьена де ла Круа» и других сочинений имеет честь представить публике свое новое произведение… – «Кузен Ниво, или Литературная мистификация, предназначенная для развлечения и приятного времяпрепровождения истинных почитателей и ценителей литературы». Боже мой, какие же длинные и витиеватые названия давались когда-то книгам! Издана в Париже в 1766 году. Так, прекрасно, а где же остальные издания? Ведь даже если основой для шифра послужила именно «Мистификация», весьма вероятно, что использовалось не первое издание, а какое-нибудь еще.

– Скажите, месье, – спросила Амалия у библиотекаря, очаровательно улыбаясь, – а эта книга издавалась когда-нибудь еще?

Библиотекарь вздохнул и, шаркая подошвами, полез в один из необъятных шкафов, в которых хранились учетные карточки. Через несколько минут он дал исчерпывающий ответ: нет, «Мистификация» никогда не переиздавалась; существует единственное издание, и только.

– Благодарю вас, – сказала Амалия. – Я могу взять книгу домой?

И через пять минут она в сопровождении Готье вышла из здания библиотеки, прижимая к себе сумочку, в которой покоился томик, суливший долгожданную разгадку тайны.

– Ах, мадам! – простонал Франсуа. Он лежал на кровати, прижимая ко лбу пузырь со льдом. Вид у мошенника, надо сказать, был на редкость жалкий. – Как хорошо, что вы вернулись! Я весь извелся, думая, что эти негодяи могли и до вас добраться! – Он сделал слишком резкое движение головой и застонал.

– Как ты себя чувствуешь, мой бедный Франсуа? – спросила Амалия.

– О, прекрасно, мадам! – поспешно ответил мошенник.

– Ты уверен? – с сомнением осведомилась Амалия.

– Да! Все чудесно, просто замечательно! Лучше быть не может!

– Франсуа, – спросила Амалия, пристально глядя на него, – ты совсем с ума сошел? У тебя же синяк величиной с Марсово поле!

– Ну, вы же запретили мне ныть и жаловаться, – обиженно возразил мошенник. – Вот я и говорю, что все в порядке.

Амалия тяжело вздохнула.

– Пожалуй, я поторопилась со своим запретом, – сказала она. – Так как ты, Франсуа?

– Ужасно, ужасно, просто отвратительно! – застонал ее сообщник. – У меня, наверное, все извилины в голове распрямились! Ах, до чего же крепкая рука у этого мерзавца! Клянусь, я бы предпочел, чтобы вы меня стукнули хоть десять раз, чем он – всего один!