– Россиньоль! – предостерегающе сказала Изабель. Глаза ее горели недобрым огнем, но ее собеседник не обратил на это никакого внимания.

– На твоем месте, – заметил он, обращаясь к хмурому Алену, – я бы поднял цену. Если дамочка хотела дать за письма пятьдесят кусков, значит, они точно стоят больше, чем десять.

– Дамочка, – прошипела Изабель, – заманила принца в засаду!

– Не смешите меня, – отмахнулся Россиньоль. – Один паршивый полицейский – разве это засада?

– Он прав, – неожиданно поддержал его Колен. – Кстати, принц, коль уж мы заговорили об этом, скажи: а легавый, он вообще пытался следовать за тобой?

– Нет, – хмуро ответил Ален. – Он просто подошел к той бабе, и они о чем-то заговорили.

– Тогда его появление могло быть и простым совпадением, – заметил Колен. – В конце концов, никому не возбраняется гулять в саду Тюильри.

Изабель подошла к нему и стала перед ним, уперев руки в бока.

– Ты на что это намекаешь? – с вызовом спросила она. Ноздри ее раздувались.

– Ни на что, – просто ответил бандит. – Просто мне странно, что столько народу гоняется за какими-то паршивыми любовными письмами, которые только и способны, что выжать слезу из нашего Ксавье. – И он кивнул на всхлипывающего увальня, который вновь углубился в чтение и не слушал, что говорили вокруг него.

Поневоле Ален рассердился.

– Хватит читать эту чушь! – рявкнул он, выхватывая у Ксавье-Тростинки всю пачку писем. – Ладно, теперь слушайте меня. Нас подрядили за десять тысяч достать бумаги из сейфа. Верно? Работу мы выполнили, письма у нас. Верно?

– Жаль, что мы все-таки не знаем, кто их писал, – вклинился Селезень, пряча револьвер. – Если бы хоть это прояснилось, мы бы поняли, сколько они на самом деле стоят.

Ален поморщился, проглядывая пожелтевшие от времени листки.

– Да ничего тут не понять, – промолвил он. – По датам ясно, что писались они довольно давно, почти двадцать лет тому назад. Письма адресованы какой-то Марии, а писал их некий Александр. Вот и все. Вы представляете, сколько во Франции Марий? Да мы можем хоть сто лет искать нужную – и не отыщем.

– Да, но там сказано, что она принцесса [9] , – робко вмешался Тростинка.

– Что? – вырвалось у Изабель.

– Ну да, – подтвердил Тростинка. – В том письме, что подписано пятым апреля, Александр называет свою Марию именно так.

– Однако! – вырвалось у Селезня. – Но если дамочка и впрямь принцесса, то это меняет дело. Это меняет все! Теперь понятно, почему за письма нам предлагали пятьдесят тысяч!

– А что насчет Александра? – осведомился Россиньоль. – Как вы думаете, кто он такой? Вообще-то Александров на свете куда меньше, чем Марий.

– Может, Александр Македонский? – робко предположил кучер.

Его догадка вызвала настоящий взрыв веселья.

– Ох уж этот Венсан! – хохотал рыжий Колен. – Коли уж скажет, так скажет!

– Венсан, занимался бы ты лучше своими лошадьми, ей-богу, – сказал Ален, хлопая его связкой писем по здоровой руке. – Какой Александр Македонский, ты что, очумел? Он же давно умер!

– Совсем давно? – недоверчиво спросил Венсан, хлопая ресницами.

Тут Изабель захохотала так, что упала на стул.

– Венсан, ну ты уморил! Александр Македонский… это надо же…

Кучер надулся и уставился в угол. Ему вовсе не нравилось, когда приятели смеялись над ним.

– Так что будем делать с принцессой, принц? – неожиданно спросил Россиньоль, перестав смеяться. – И с письмами?

Ален пожал плечами:

– Как – что? Что надо, старик.

– А все-таки? – допытывался Россиньоль.

Ален поглядел на пачку писем и улыбнулся.

– Раз уж они адресованы настоящей принцессе, то не можем же мы брать за них, как будто она простая прачка, верно? Вдобавок работа выдалась тяжелая, пришлось убрать графа…

– Но мы его не убивали, – заметила Изабель.

– Верно, только наш заказчик про то не знает, – спокойно ответил Ален. – В общем, я намерен запросить у него больше десяти тысяч.

– Вот это дело! – одобрительно прогудел Селезень.

– Если он хочет получить письма, пускай раскошеливается, – поддержал принца воров щербатый. – А то всякая сволочь пытается нас надуть…

Один Тростинка, казалось, жалел, что им придется скоро расстаться с письмами. Он посмотрел на пачку в руках Алена и тяжело вздохнул.

– Ладно, – сказал принц воров. – Пока еще время есть, поедим, а там потихоньку начнем готовиться к отбытию. Венсан! Ты останешься здесь и будешь караулить. – Кучер хотел что-то возразить, но Ален опередил его. – Я сказал – останешься здесь, и точка! Если ты боишься, что мы не отдадим тебе твою долю, то успокойся. Я свое слово держу крепко, ты знаешь.