– Похоже на шифр, – пробормотала Амалия, берясь за второй листок. – Так, а это что?

На втором листке размашистым почерком было написано следующее:

«Прости меня, дорогой Дени, что я вынужден писать тебе так коротко. Положение с каждым днем становится все серьезнее, и, похоже, мне вскоре придется уехать. На всякий случай я посылаю тебе эту маленькую мистификацию в память о наших детских играх. Уверен, ты легко сумеешь разгадать ее и поймешь, куда я спрятал сокровище бабушки Луизы. Прощай, дорогой брат, и да хранит тебя бог. Антуан».

Амалия дважды прочитала письмо – сначала про себя, затем вслух. Реакция окружающих последовала незамедлительно.

– Сокровище! – ликовал Венсан, сияя. – Ты слышишь, Тростинка, – сокровище! А мы-то ломали голову, чего ради эти сукины дети так хотели заполучить какую-то шкатулку! Вот вам! – Он свернул воображаемым врагам здоровенный кукиш. – Не дождетесь!

– Значит, речь идет о каком-то сокровище, – проговорил Ален. Он возбужденно потер руки. – Что ж, интересно!

– Меня беспокоят цифры, – заметил Готье.

– Она же сказала, это шифр, – напомнил Тростинка.

Ален посерьезнел. Он взял со стола первый листок и просмотрел его.

– М-да, – вздохнул он, отдав листок Амалии. – Кажется, действительно шифр.

– Ну и как его разгадать? – уныло спросил Франсуа.

В комнате повисло молчание. Бандиты смущенно переглядывались, Анри хмурился, Франсуа нервно шевелил пальцами.

– Я где-то читал, – наконец решился Тростинка, – что любой шифр можно разгадать.

Но тут на него так посмотрели, что он съежился, мечтая провалиться под землю или куда-нибудь еще, где его позор будет не так заметен.

Амалия, прикусив губу, хмуро рассматривала листок с цифрами.

Готье подался вперед:

– Скажите, мадам, вы знаете, что это такое?

– Кажется, знаю, – ответила Амалия, но в тоне ее не чувствовалось особой радости.

– Она знает! – шепотом сообщил Венсан Тростинке. – Не падай духом, приятель!

– Примитивная штука, – меж тем говорила Амалия. – И очень действенная.

– Ну, так что же? – нетерпеливо спросил Ален.

Амалия вздохнула. Она была бы рада ошибиться, но понимала, что скорее всего права. И, значит, сокровище, каким бы баснословным оно ни было, им не найти никогда. Потому что…

– Это книжный шифр, – сказала Амалия.

Кучер открыл рот. Франсуа озадаченно насупился.

– Чего-чего? – спросил Тростинка.

– Вы не могли бы объяснить поточнее? – попросил Ален. – Потому что мы… как бы выразиться помягче… ни черта не понимаем. – И он широко улыбнулся.

– А тут и понимать-то нечего, – уныло отозвалась Амалия. – Берется книга, из нее выбирается нужная буква, после чего вы пишете номер страницы и номер буквы на этой странице. Потом точно так же выбираете следующую букву, потом следующую, и так до самого конца. Прелесть метода заключается в том, что одну и ту же букву вы можете закодировать тысячами различных способов, и если сообщение попадет к человеку, который не знает, какая именно книга выбрана, он никогда не сумеет разгадать его.

– Я чего-то не понял, – жалобно сказал Тростинка. – Так что, получается, все было зря? Ну нет, я не согласен!

– Я тоже, – неожиданно поддержал его Анри. – Скажите, Амалия, а вы уверены, что это именно книжный шифр?

– К сожалению, да, – со вздохом отозвалась Амалия. – Смотрите сами. Первое число в каждой двойной записи – это номер страницы. Похоже, что книга была довольно толстой, потому что встречается и 313-я страница, и 356-я… Второе число – это номер буквы. Так как буквы, в отличие от страниц, не пронумерованы, чтобы не сбиться, шифровальщики стараются брать одну из первых букв в строке. Видите? Первая буква, вторая, восьмая, четвертая… Только один раз встречается сорок вторая и несколько раз – какая-нибудь вроде семнадцатой или девятнадцатой. – Она поморщилась. – Нет, это совершенно точно книжный шифр.

– И его никак нельзя раскрыть? – спросил Франсуа.

– Если не знать, какая именно книга имеется в виду, – никак, – твердо ответила Амалия.

– Но ведь это можно узнать, – заметил полицейский.

– Каким образом? – раздраженно спросила Амалия.

– Для начала, – спокойно промолвил Анри, – нам надо выяснить, кто такие Дени и Антуан. Из письма следует, что они были братьями, верно? Это уже кое-что. Затем: для того чтобы раскрыть шифр, у обоих должно было быть по одинаковому экземпляру одной и той же книги. Правильно? По-моему, да, иначе вся затея с шифром не имела бы смысла.

– А он дело говорит, – с оттенком удивления заметил Венсан Тростинке. – С какой стати мы должны сдаваться, когда речь идет о сокровищах? По крайней мере, попытаться стоит.

– Все это очень хорошо, – вздохнула Амалия, – но взгляните сюда. – Она взяла пальцами за уголок один из листков. – Видите?

Тростинка озадаченно покосился на страницу.

– Что видим? – спросил он.

– Мне кажется, – медленно проговорил Ален, – я понимаю, что вы имеете в виду. Листки пролежали в тайнике не день и даже не месяц, а много, много больше.