Баралис как-то умудрился пропитать ядом его одежду, и ядовитые испарения вызвали болезнь. Теперь все встало на место: он, Мейбор, не умер только потому, что принужден был снять отравленное платье, прежде чем оно завершило свою работу. Сероглазка, сама того не ведая, спасла ему жизнь.

Мейбор пятясь вышел из гардеробной. А что, если все его платья отравлены? Придется все сжечь. Мейбор пришел в ярость. Он годы потратил на то, чтобы собрать себе самый пышный гардероб в Четырех Королевствах, и извел на это целое состояние. Баралис дорого заплатит, поклялся Мейбор. Одно дело — отравить бутыль вина, а другое — целый гардероб!

Таула снова ввели в комнату, где четверо сидели за каменным столом.

— Ты получил свой ответ, — сказал старший — это был не вопрос, а утверждение. Таул кивнул. — Оракулы редко ошибаются — Бог благоволит им.

— Скорее он благоволит вам, а не им. — Таул не мог сдержать гнева и рад был, что может как-то излить ужас, испытанный в пещере. — Это вы извлекаете выгоду из их плачевной участи. Вы пользуетесь ими — и Бог тут ни при чем! — Таул трясся, но четверых ничуть не тронула его вспышка.

— О Боге ты не ведаешь ничего, а о Ларне — еще меньше, — с полнейшим спокойствием ответил старший. — Мы не используем оракулов — мы служим им. Бог благословил их, а нам отказал в благословении, сделав нас их слугами. Пусть их вид не смущает тебя. Они пребывают в божественном экстазе — мы можем лишь догадываться, сколь велико их блаженство.

— Твои сладкие речи не обманут меня. То место, где я только что побывал, посвящено не Богу, и никакого небесного экстаза там нет. Оно больше похоже на ад.

Четверо смотрели на Таула словно на глупого ребенка.

— Зрелище, которое ты повидал, возможно, не из приятных — но я вижу, что ты не желаешь нас понять. Однако ты воспользовался услугами оракула и теперь должен за это расплатиться, — с легким презрением напомнил старший.

— Что я вам должен? — спросил Таул, глядя ему в глаза.

— Ты тоже окажешь нам услугу. — Старец теперь говорил мягко и вкрадчиво. — Ничего серьезного — так, пустяки. — Веки Таула отяжелели — он боролся со сном, а старец продолжал тихо и убедительно: — Услуга эта очень простая, ничего трудного в ней нет. — Глаза Таула закрылись. — Простое, самое невинное дело...

Таул проснулся, не зная, где он. Когда в голове прояснилось, он понял, что все еще находится на Ларне. Он не помнил, как уснул, — теперь он лежал в какой-то каморке на каменной скамье. Он встал, и его спина подсказала ему, что он проспал на твердом довольно долго.

Он не помнил, как его перенесли в это место, — он вообще ничего не помнил после ухода из пещеры. Таул встревожился. Ответ оракула помнится ясно, а дальше — провал. Между тем пора возвращаться на корабль. Капитан Квейн сказал, что отплывет по истечении суток. Кто знает, который теперь час? Надо уходить немедленно. Таул направился к двери, но тут вошел младший из четырех.

— Здравствуй, — сказал он. — Надеюсь, ты хорошо отдохнул.

— Как я сюда попал? — спросил Таул.

— Так всегда бывает после пророчества: тот, кто ищет ответ, лишается всех своих сил. Беспокоиться тут не о чем. Даром пророчество никому не дается. Ты устал, и мы отнесли тебя сюда, чтобы ты мог выспаться.

— Сколько же я проспал? — Таул не поверил ни единому слову — после пророчества ему вовсе не хотелось спать.

— Много часов. Уже светает.

— Мне надо идти — не то мой корабль уйдет. — Таул вспомнил разговор о цене перед посещением пещеры. — Скажи, сколько я вам должен?

— А-а, это, — небрежно бросил молодой. — Думаю, не так много. Тебя, кажется, попросят только доставить в Рорн кое-какие письма. Ты ведь туда плывешь? — Что-то в голосе собеседника пробудило подозрения Таула. Раньше ему показалось, что он него потребуют гораздо большего, чем доставка каких-то писем.

— И это все? — спросил он.

— Ну разумеется. Не надо верить всему, что рассказывают о Ларне поздними вечерами у камелька. За предсказание мы не требуем ничего, кроме мелких услуг. Ты вызвал особое наше расположение, и мы решили не нагружать тебя сверх меры. Пойдем со мной, и я отдам тебе письма.

Таулу вручили два письма, запечатанных воском, и объяснили, куда и кому их отнести. Затем человек в клобуке проводил его вниз по тропе. Все это время Таул не мог избавиться от неприятного ощущения. Что-то тут не так. Не может быть, чтобы четверо так просто отпустили его, дав ему лишь письма в город, куда он и без того плывет. А больше всего беспокоили половина дня и ночь, выпавшие из его памяти.

Но вот он оказался на берегу, и пришлось подумать о другом. Надо налечь на весла, пока «Чудаки-рыбаки» не поставили паруса. Свежий воздух был настоящим блаженством после затхлого храма и пещеры. С каждым вдохом настроение Таула улучшалось. Скоро он покинет это проклятое место. Таул решил, вернувшись в Вальдис, непременно рассказать Тирену об ужасной судьбе ларнских оракулов. Ни одного юношу не должна больше постигнуть подобная участь.