Джеку пришлось сделать усилие, чтобы прийти в себя. Мелли — вот главное. Хорошо, что можно больше не думать о том, что было бы, если бы Трафф отказал ему. Джек все еще трясущимися руками как можно тщательнее обтер клинок.

Благодаря буйному характеру Фраллита он кое-что понимал в лечении ран. Склонившись над Мелли, он тихо позвал ее по имени. Она не отвечала.

— Я постараюсь не делать тебе больно, — с усилившейся тревогой сказал Джек. Он нашел место, где нарыв вздулся особенно сильно, и осторожно вскрыл его. Из надреза хлынула зеленовато-желтая дурно пахнущая жидкость. Джек осторожно сжал кожу, выпуская из раны оставшийся гной. Убедившись, что очистил ее, Джек попросил еще воды, и ему тут же ее принесли. Джек промыл рану, просушил ее и наконец, совсем оторвав подкладку от плаща, наделал из нее длинных полос и забинтовал Мелли спину.

Оставшейся водой он смочил ей лоб. Все наемники сгрудились вокруг, наблюдая за ним. Джек вернул нож Траффу.

— Надо бы дать ей немного отдохнуть, чтобы рана зарубцевалась. Если посадить ее теперь на коня, может начаться кровотечение.

Все посмотрели на Траффа.

— Ладно, — буркнул он. — Дальше сегодня не поедем — заночуем тут.

Джек с облегчением закутал Мелли в одеяло. Этого было мало, чтобы ее согреть, и он накрыл ее сверху своим плащом. Он обрадовался, увидев, что она уснула, — отдых для нее теперь самое главное. Джек смотрел на ее бледное осунувшееся лицо, блестящее от пота, — он знал, что жар должен возрасти, прежде чем пойти на убыль.

Джек отвел прядь волос с ее лица и устроился рядом. Уже смеркалось, и он закрыл глаза в надежде уснуть, но сон не шел. Луна совершала свой медленный путь по небу, а Джек все ворочался, не находя покоя. Образы того, что могло бы случиться, мучили его. Несколько часов назад он чуть не выплеснул из себя нечто страшное. В нем заложена громадная разрушительная сила — Джек знал это так же твердо, как то, что тесто надо солить. Она пробуждается, когда он испытывает гнев, а в тот миг, когда Джеку показалось, что Трафф ему откажет, она чуть было не завладела им целиком. Кто знает, что было бы, если б ей это удалось. Он, Джек, непредсказуем, точно туго закрученная пружина. Он мог причинить вред Мелли, да и наемников, хотя они и недруги, Джеку не хотелось бы брать на свою совесть. Он ученик пекаря, а не убийца.

Джек перевернулся на спину и стал смотреть в холодный лик луны. Он, может, и не злой человек, но он опасен, и разница между этими двумя понятиями не так уж велика.

Таул смотрел вдаль. Туман разошелся, и он впервые увидел Ларн — его крутые серые утесы. Чайки кружили над головой, и только их навязчивые крики нарушали мертвую тишь.

Море, столь бурное ночью, успокоилось. Было раннее утро, и бледное солнце вставало над Ларном, едва просвечивая сквозь низкий клубящийся туман. Море переливалось тяжело и медленно, как расплавленное серебро. Великая тревога овладела Таулом.

Матросы спускали на воду маленькую шлюпку. Скоро он отправится в путь. Подошел капитан Квейн, и оба молча постояли рядом, глядя в туман.

Капитан заговорил с ворчливой добротой:

— Когда подойдешь к острову, правь на север вдоль скал. Там есть галечная бухта, где можно высадиться.

— Никогда не видел такого тихого моря, — рискнул заметить Таул.

— Меня самого дрожь пробирает. Точно они знали о твоем приезде. — Квейн высказал вслух то, что у Таула было на уме. — Мне бы радоваться, что оно утихло, — теперь-то мой корабль не сядет на мель. — Капитан говорил тихо, словно боялся, будто кто-то услышит его. — Да только не бывает так, чтобы ночью шторм бушевал, а наутро вода стала гладкая, как девичий животик. Будь начеку, парень, и храни тебя Борк. — Капитан отошел, и Таул снова остался один. Вскоре его окликнул рыжий Карвер, тронув за плечо:

— Шлюпка готова, парень. Найдешь в ней еду и бутылку рома — подарок нашего доброго капитана. — Карвер помялся, глядя на смутные очертания Ларна вдали. — Мне, наверное, надо сказать тебе спасибо.

— За что? — искренне удивился Таул.

— Это я должен был плыть с тобой. Но ты отказался от гребца, так сказал капитан. Не то чтобы я боялся, да вот локоть что-то чудит — пара часов на веслах, и он совсем расклеится.

— Что ж, я рад, что не доставлю тебе лишних неудобств, Карвер, — серьезно, без тени насмешки произнес Таул.

— Вот это я, собственно, и хотел тебе сказать, — буркнул Карвер и отошел.

Туман опять разошелся на миг, и Таул увидел остров как на ладони — тот точно манил его к себе. Таул глубоко вздохнул и потер подбородок. Пора отправляться.

По веревке с узлами он спустился в шлюпку и взглянул вверх. На палубе собралась вся команда вместе с капитаном — они стояли молча, с сумрачными лицами. Таул взялся за весла и стал грести, наслаждаясь ощущением гладкого дерева в ладонях. Скоро он отплыл от корабля и скрылся в тумане. С почти уже невидимых «Чудаков» до него донесся голос капитана:

— Смотри же, парень, к завтрашнему утру возвращайся.

Таул дивился, как он окреп за те две недели, которые провел на свободе, выйдя из темниц Рорна. Он махал веслами сильно и красиво. Скоро он вошел в ритм, радуясь, что может занять свое тело работой. Мускулы на руках напряглись. Впервые со дня отплытия он закатал рукава рубашки — раньше он по совету Старика не показывал, кто он такой.

Он быстро скользил по гладкому морю — даже течение помогало ему. Утесы Ларна надвигались все ближе. Вскоре Таул повернул на север, как советовал ему капитан. Туман снова позволил солнцу проглянуть над морем. Таул оглянулся через плечо — если впереди туман рассеивался, сзади он клубился плотной стеной, скрывая от глаз «Чудаков-рыбаков».