— Да куплю я тебе сумочку! — крикнул я и протянул полукровке несколько смятых купюр. Бомж с достоинством взял их и поклонился. Эх, вот она культурная столица.

— То-то же, — довольно оскалилась эльфийка.

А Испанец похлопал меня по плечу и прошептал:

— Крепись, Стажёр, крепись. А уж если вы начнёте встречаться…

— Ты что такое говоришь? Смерти моей хочешь! — выпалил я. — А я-то считал тебя другом.

— Всякое в жизни бывает, — усмехнулся охотник и догнал эльфийку.

Испанец сквозь серость и лёгкий дождичек повёл нас в гостиницу, в которой у нас были забронированы номера.

Первым делом наш квартет преодолел площадь Восстания, а затем мы двинулись по практически безлюдному в такой час Невскому проспекту в сторону реки Фонтанки.

По пути я вертел головой и наслаждался архитектурой города. Старинные дома стояли сплошной стеной, примыкая друг к другу торцами. И улицы напоминали каналы, проложенные между зданиями, многие из которых были слегка пошарпанными с кое-где потрескавшимися лепными фасадами. Но эта небольшая неухоженность лишь добавляла шарма и колорита историческому центру города. Петербург буквально дышал стариной. Тут в каждом доме раньше жила какая-нибудь известная личность. И я сейчас не о той известности, которую может приобрести любая Люська из второго подъезда. Здесь жили и творили композиторы, артисты, певцы, художники и многие другие разумные, чьи жизни до сих пор по крупицам разбирают историки.

Ещё я подметил, что по сравнению с Москвой в Санкт-Петербурге оказались гораздо более узкие улицы, что, впрочем, добавляло им уюта. А дома здесь были существенно ниже. В те времена запрещалось строить здания выше Зимнего дворца, а он имел всего-то двадцати три с половиной метра в высоту.

И вот в одном из таких старинных колоритных домов и находилась гостиница, в которую нас привёл Испанец. Она оказалась не из дешёвых и принадлежала человеческому клану «Северный ветер», что немного покоробило эльфийку. Но она не стала высказывать по этому поводу своего фи и заселилась в один из трёх номеров, подготовленных для нас.

Ленке, как и Испанцу предстояло жить одной. А у меня же был пушистый сосед. И он, несмотря на ночь, начал бурчать, стоило нам остаться вдвоём:

— Может, поедим, а? Вон хотя бы йогурт выпьем.

— Это на завтра на перекус, — сказал я, убирая йогурт в мини-холодильник, где уже покоилась вода.

— Так может, сейчас перекусим?

— Нет, — отрезал я и забрался в мягкую постельку, в которой сразу же уснул.

Ночь прошла без происшествий, а утро началось с причитаний кота. Он клялся всеми мышами на свете, что ещё немного и помрёт от голода. Мне пришлось до отвала накормить его прихваченным с собой кормом. Только после этого я в компании Испанца и Ленки спустился на первый этаж. Тут мы уничтожил включённый в стоимость номера лёгкий завтрак и покинули гостиницу. Кот же остался в номере перед телевизором.

Улица встретила нас уже чуточку знакомой промозглой серой туманной дымкой, которая пробиралась под одежду и холодила тело. Мне пришлось похлопать себя руками по плечам, чтобы немного согреться. И я недовольно заметил, хмуря брови:

— Прохладненько.

— Угу, — кивнул Испанец, протяжно зевнул и добавил: — Я звонил Климу. Он через час будет в баре недалеко от Александринского театра.

— Пешком пойдём? — предложил я, покосившись на помятую после сна физиономию охотника. — Заодно город посмотрим.

— Пошли, — поддержала меня эльфийка. Она даже несмотря на утро, цвела, пахла и озаряла город своей лучезарной улыбкой.

— Двинули, — пожал плечами Испанец.

И мы снова потопали по улицам Питера, которые уже перестали быть пустынными. Появились машины, общественный транспорт и разумные. Среди последних оказалось довольно много эльфов. Их здесь было явно больше, чем в Москве.

И ещё в Петербурге шастало реально много рокеров. Они ходили в футболках с принтами популярных рок-групп, а из автомобилей доносились песни Арии, Короля и Шута, Летова и прочих. Рок играл даже в столовых, которых в Питере тоже оказалось преизрядное количество. На любой вкус и цвет. Прям какой-то культ столовых.

Пока я рассматривал город, мы успели миновать Аничков мост через Фонтанку и Ломоносовский сквер. Ну а дальше мы нашли тот самый бар. Он находился в полуподвальном помещении и из него уже тоже доносились приглушённые звуки русского рока:

— …Ели мясо мужики. Пивом запивали-и-и! О чём конюх говорил — они не понимали!

Войдя внутрь, мы увидели довольно уютное место с длинной барной стойкой, полками с бутылками дорогого алкоголя, плакатами на стенах и круглыми барными стульями на блестящих ножках. На одном из них, в углу за лакированным столом из дерева, сидел полукровка лет двадцати пяти.

Испанец посмотрел на него и прошептал:

— Наверняка это Клим. Он сказал, что будет сидеть именно на этом месте.

— Ну, погнали знакомиться, — приподнято выдал я, с любопытством рассматривая местного охотника, в чьих жилах явно текла кровь эльфов и орков. Ядрёная смесь. Он был довольно высок, но узок в плечах. Зато его чёрная водолазка обтягивала неплохо развитые мышцы груди и рук. А вот что касается его бледно-серого лица, то здесь природа взяла всё самое лучшее от эльфов, то бишь: прямой нос, большие синие глаза и высокие скулы. Ну а от орков ему досталась шикарная лысина и едва-едва виднеющиеся из тонкогубого рта кончики нижних клыков. Уши же у него были похожи на мои — слегка заострённые, но более мясистые.