– Ты, Кент, всегда отличался здравомыслием, – продолжил Румб после некоторой паузы. – Сам подумай, зачем мне бросать работу? Только устроился на новое предприятие, там, знаешь ли, интересное производство и заработок ничего. У тебя в Ltd. я больше зарабатывал. Но по нынешним временам тоже неплохо. Пока мне все равно не хватает на жизнь – если вкупе с увлечением Плезневичем, вернее, его экстраординарным творчеством. Но отказаться я не могу, никак не могу!

Кент решил не продолжать тему Пустоты и спросил:

– Расскажи, что за служба у тебя такая? Если как-то все улажу с ментами и документы восстановлю, мне ведь тоже придется работу искать. Может, мне понравится то, чем сейчас занят мой друг Румбэлло. У нас в Ltd. ты недвижимостью занимался.

Стали вспоминать, как учились в Техноложке на одном курсе. Только Кент был старше Румба и уже отслужил два года в армии. Они тогда поспорили и чуть не подрались, Румб выбрал механостопный факультет, а Кент отказался и пошел на механодвижный. На лекциях Кент побывал несколько раз, но потом забросил учебу и подался в бизнес. Заявил, что институт – заведение для жалких интровертов и учеба там – пустая трата времени. А он – настоящий экстраверт и зря согласился с Румбом – правильно было бы поступить в какой-нибудь «экстраститут», а если нет таких, то лучше вообще никуда.

Румб в свое время работал у Кента в Ltd. и продолжал учиться. Недавно, кстати, диплом получил. Кент тоже получил бы, если б учился. В Ltd. они уже ни о чем не спорили. Юра Раздевалов вскоре стал известным предпринимателем «Кентом», возглавлял контору и занимался движимостью, а Румб был скромным «а-Кентом» по недвижимости. А сейчас Раздеваловский Ltd. тю-тю, вот Румб и нашел другую работу. По специальности, не по специальности – это трудно сказать, скорее нет, чем да. Хороший инженер должен не бояться любой техники.

– Сомневаюсь, что тебе понравится, когда узнаешь, чем я занимаюсь, – неожиданно заявил Румб.

– Почему это, интересно? А впрочем, неважно. Приезжай, поговорим обо всем. Жду через неделю.

Хорошо бы Шародея навестить, много проблем накопилось, надо кое-что обсудить. А чем собственно Кент так уж отличается от Румба? Тоже ведь к Шародею бегает. Румб деньги клянчит, а он – идеи и шалабушки. Кент вздохнул – что тут поделаешь, без помощи «великого магистра» ему пока не обойтись. Хорошо, что на свете существует такой человек, хорошо, что есть к кому обратиться.

Он тщательно осмотрел роликовые коньки. Человечество живет бездумно и крайне расточительно: чуть что не так – на помойку! Ботинки коньков – совсем новые. Всего-то делов – три ролика сломались. Подшипники полетели. Ролики нашел-таки, только в другом районе. Теперь нормальные коньки. Надо похвастаться, показать Шародею свое новое транспортное средство. До Мошкарово километров сорок – часа за два, два с половиной он всяко доберется. Жизнь налаживается понемногу. Кент теперь владелец движимого имущества. У него собственный транспорт. Почти автомобиль. Надо бы транспортное средство чуть посолиднее. Всему свое время, Кент. Обзаведись велосипедом или гироскутером, потом об авто сможешь подумать, а там и водилу пристегнешь. Если удастся с ментами поладить, не грех бы и новое Ltd. замутить.

В Мошкарово надо будет катить по Нордборгскому шоссе – их два Нордборских. Верхнее – совсем еще новое, проходит через сосновые боры. Там асфальт хороший и погода отменная – всегда солнце светит. Водители обычно выбирают именно эту дорогу – из-за покрытия и погоды, конечно. Зато трафик там очень напряженный, пробки – машины еле ползут, тоска. От нечего делать автомобилисты любят сбивать велодятлов, а заодно и конькобежцев – так просто, развлечения для. А потом хвастаются друг перед другом: «Я сегодня двух циклистов сбил и одного на коньках – а ты сколько?»

Нет, придется от греха подальше по Старо-Нордборгскому добираться. Отвратительная дорога, ямы да ухабы, потому-то солнце и не любит туда заглядывать.

Ролики на коньках поджаты пружинами, чтобы уменьшить вибрацию. Но на такой ужасной дороге ноги все равно разобьешь. Путь-то неблизкий. Пожалуй, лучше бы снять пружины с роликов. Там же не пустота останется – черт побери, достал меня Румб этой своей Пустотой, – там воздух останется. Пневмоподвеска – самая мягкая. Плодотворная дебютная идея – залог успеха.

Небо провисло над головой гамаком, подбитым обрывками грязной серо-черной ваты. Клочья облаков задевали бейсболку Кента, а самые шустрые черноватые лохматики проходили насквозь – беспрепятственно проникали внутрь головы, носились там с визгами и столь же непринужденно покидали ее. Впереди у горизонта и далеко за спиной Кента края гамака поднимались вверх, приоткрывая кусочки голубого неба. Кто там спал в этом гамаке? Кто-то огромный и, видимо, очень тяжелый.

Дорогу не всегда можно было угадать на фоне унылого безбрежного грязевого пейзажа. Приходилось петлять и лавировать между ямами, заполненными желтоватой, зловонной глинистой жижей. Оцепенело неподвижный воздух не рябил поверхности луж и залитой жидкой грязью дорожной колеи. Время от времени Кенту не удавалось вписаться в крутой вираж, который он закладывал, чтобы объехать покрытые водой ухабы, и тогда черная жижа фонтанами разлеталась из-под коньков.