В воздухе чувствовалась высокая концентрация любви. Площадка у Целокудровой дороги была накрыта горячим розовым облаком. В нем роились мельчайшие кусочки и капельки энзимов, амилазы, феромонов и других пахучих веществ, выделяемых здоровыми телами нимф любви и их посетителей. Голова у Кента кружилась, в висках стучало, он ускорил шаг, ему хотелось мчаться все быстрее и быстрее. Подплечные впадины преисполнились предвкушением предстоящего полета, и многие его органы готовились уже взлетать, а некоторые уже предприняли попытку пробного полета.

Кент выпрямился и покатил, вскинув руки с направленными к небу указательными пальцами. В этот момент он напоминал конькобежца, только что победившего в самом престижном забеге. Воздух действительно был раскален. Указательные пальцы его стали ярко-малиновыми, и между ними с треском пробегали электрические разряды. Нет, это обычные субъективные ощущения, им никак нельзя доверять. Нужны абсолютно объективные показатели.

Он сорвал с шеи платок, взмахнул над головой. Платок мгновенно вспыхнул и сгорел, красные угольки разлетелись в разные стороны и осели на зеленые кабинки девушек, окрасив их верхнюю часть в ярко-алые цвета. Красный и зеленый. Зеленый цвет у мусульман – цвет рая, красный – солнце, огонь, кровь и сильные переживания. Неземное блаженство и эмоции. Но при чем здесь мусульмане? Мусульман вообще-то здесь не видно.

Мимо промчался на роликах какой-то хмырь. Весь облизанный, смуглый, лысый и почти без плеч. Хмырь, точно хмырь! Развернулся и опять промчался мимо – вот обсос! Напоминает известного члена Политбюро, бывшего члена бывшего Политбюро. Только тот был бледный и в шляпе с полями, а этот закопченный какой-то и без головного убора. Шустрый какой – даром, что из прошлого века. «Не нарушай скоростной режим!» – что он не знает? Это же закон Вселенной, это еще Эйнштейн установил, разве это не известно вам, товарищ Хрящеватый?

И не надо пытаться ставить палки в колеса пролетариату умственного труда. У роликов Кента нет спиц. Ваше время ушло, остались одни воспоминания, ничего-то у вас не получится. Думаете, милейший Кукуруз Никитович, что какой-то бывший член какого-то несуществующего уже Политбюро сможет остановить жизнь, упрямо рвущуюся к свету, к любви, а может быть, даже и к продолжению рода? К продолжению рода в какой-нибудь будущий момент – не сейчас, конечно. Пусть вы в прошлом были даже и не обычным членом Политбюро, а самым что ни на есть генеральным членом…

Облизанный тип прервал размышления Кента, он сумел-таки на ходу воткнуть ветку в его конек, ветка стала накручиваться между роликами и бросила хмыря вверх и вперед. На полной скорости его ударило о пластиковую стенку кабинки, он расплющился и поплыл, превращаясь постепенно в бледный, местами закопченый блин. Так и повис на стене, только голубые глазки еще некоторое время тикали по инерции: тик-так, тик-так. Бедный, бедный Хрящеват Никитович! Его теперь раскрасят под леопардовую шкуру, и какая-нибудь высокопоставленная нимфа вакханалий, а может, и вакха нимфоналий, будет перекидывать его через плечо во время самых помпезных и наиболее церетственных отвемоний.

Внимание Кента привлек пластиковый столик, установленный рядом с одной из кабинок. Такой импровизированный стресс-шоп. На столике были разложены кожаные ремни, пояса, какие-то сетки – все с блестящими металлическими нашлепками, различные хлысты и плетки, нижнее белье, которое, похоже, ничего не закрывает – наоборот, открывает. Присыпки, мази, парфюмерия… Какие-то штучки, напоминающие милицейские жезлы с ремешками, чтобы удобней в руке держать. Но не полосатые, как у регулировщиков, а скорее ровного телесного цвета. Непонятно написано – то ли стресс-пон, то ли – страсть-кон. И какого-то дизайна странного. Вначале напоминает то, о чем и говорить-то неудобно. А потом, когда подумаешь, что этот жезл все-таки не для милиции-полиции, вот тогда и понимаешь, что это дизайн такой, такие навороты. Именно девушки любят, чтобы все было с плавными изгибами в стиле Арочного-деко и прибамбасами, напоминающими растительный орнамент. И на ощупь – мягкие и теплые. Интересно, что они с этими штучками делают? Наверное, регулируют движение, когда большой наплыв автомобилей. Чтобы один грузовик не наезжал на другой, чтобы водители точно понимали, чья очередь уже подошла, а кому следует еще подождать. А может, они развлекаются этими штуковинами, снимают стресс. Так что правильней было бы назвать этот магазин не «стресс-шопом», а «антистресс-шопом».

Солнце стояло еще довольно высоко и играло отражениями своих лучей в металлических шипах и заклепках на разложенном товаре. Солнечные зайчики весело роились в воздухе, а за ними гонялись многочисленные роботизированные осы, произведенные каким-то мощным международным концерном – то ли Three-line, то ли Billion-line – и окрашенные в специфическую черно-желтую полоску. Задачей хищниц было нанести этим зайчикам максимальный ущерб, а то и полностью уничтожить. Пораженные ядовитыми укусами ос зайчики превращались в стеклянные осколки и с тихим звоном ложились на землю, покрывая ее хрустящим ковром, сложенным будто бы из лепестков крошечных роз.

Кент обратил внимание на симпатичную продавщицу, которая постоянно крутила в руках те самые штуковины, которые он поначалу принял за милицейские жезлы.

– Ну и как, что-то вам дает эта торговля? – спросил он, чтобы завязать разговор.

– Да нет, сущие гроши, – ответила девушка, не отвлекаясь от своих резиновых игрушек. – Разве это профессия – торговля стресс-товаром? Это для меня не работа, так – хобби. Нечто вроде развлечения. Люблю поиграть с этими забавными штуковинами. Помогают время скоротать и снимают напряжение. Иногда играем вдвоем с подругой.