Если, несмотря на наши достоинства, мы ведем несчастливую жизнь, это должно быть обусловлено нашей прошлой плохой кармой.

Если, несмотря на нашу злобу и недоброжелательность, мы ведем счастливую жизнь, это тоже из-за нашей прошлой кармы.

Наши текущие поступки при первой же возможности приведут ко всем возможным последствиям.

…берет меня за ухо и начинает покусывать. Это останется между нами, но мне такое очень нравится. Это я даже обожаю. В особенности за самый верх. И еще за мочку. И сзади за шею, это тоже приятно. Но не за кадык. С другой стороны, мне нравится за плечо. Она это хорошо умеет. Она знает все о моей чувственности! Этим она пользуется. Злоупотребляет даже. Потом Амандина моей мечты смелеет еще больше и…

Но тут Фредди, вырвавшись из объятий гурий, бросает клич и приказывает нам преодолеть свои сексуальные порывы. Мы хватаемся друг за друга и стягиваем вместе пуповины. Рядом со мной тяжело дышит даосский монах. Он знает, что мы идем в земли удивительные, но опасные.

Несколько раз мы пробуем перехватить Розу. Безуспешно. Она уже пересекла Мох-3 и присоединилась к толпе ожидающих.

Вслед за ней мы проникаем в оранжевую страну. Колонна покойников уходит вперед насколько хватает взгляда. Некоторые удивлены, что у нас до сих пор целые пуповины. «Это что, туристы, покинувшие мир живых?» Впрочем, большинство не обращало на нас никакого внимания.

Я ищу Розу в толпе.

Здесь батальоны солдат, убитых в экзотических войнах, жертвы опустошительных эпидемий, а вот погибшие в катастрофах. Мертвые, мертвые, еще мертвые, всех рас, изо всех стран. Прокаженные; приговоренные к электрическому стулу; сожженные на кострах; погибшие от пыток политзаключенные; неосторожные факиры; жертвы хронических запоров; путешественники, пронзенные отравленными стрелами; аквалангисты, дразнившие акул; моряки; трясущиеся алкоголики; параноики, выпрыгнувшие от своих воображаемых врагов в окно на десятом этаже; любители банджи-джампинга, излишне любопытные вулканологи; близорукие, не заметившие приближающегося грузовика; дальнозоркие, не увидевшие оврага под носом; страдающие астигматизмом, не разглядевшие ступенек в подвал; школьники, не знавшие, чем гадюка отличается от ужа…

Мы расталкиваем их локтями.

— Роза, Роза! — кричу я телепатически.

На меня оборачивается много женщин, которых звали Роза. Розы дикие, полудикие и домашние. Эктоплазмы и тех и других рассказывают истории своей жизни. Одна стала жертвой ревнивого супруга, другая была крестьянкой, которую застал в стоге сена старомодный папаша, третья умерла от старости, но так и не воспользовалась своим богатством, которое теперь уже промотали ее сыночки…

Я пробираюсь среди других покойников. Мертвые, мертвые, еще мертвые. Передозировка наркотика; муж избил до смерти; поскользнулась на банановой корке; подцепил грипп; обкуривался до хрипоты; я бежала марафон, я был гонщиком «Формулы-1» и не вписался в вираж; а я сажал самолет, но полосы не хватило; а мы туристы и думали, что Гарлем особенно красив ночью… Любители кровной мести; открыватели неизвестного вируса; иностранцы, попившие водички в странах третьего мира; жертвы шальных пуль; коллекционеры мин времен Второй мировой, грабители, нарвавшиеся на полицейских в штатском; угонщики автомашин с «сюрпризом», заряженным изобретательными владельцами…

Были тут и мотоциклисты, считавшие, что успеют проскочить перед бензовозом; водители бензовозов, считавшие, что у мотоциклистов достаточно ума, чтобы не проскакивать у них под носом; а также любители путешествовать автостопом, которые ничего такого не считали, но просто оказались у всех на дороге.

Больные, которым пересадили печень, обменивались впечатлениями с теми, кому пересадили сердце. Дети ругали родителей, которые не догадались пораньше прийти с работы, хотя их чада, игравшие в прятки, уже умудрились запереться в холодильнике.

Никакого напряжения. Здесь царил всеобъемлющий мир. Боснийцы прогуливались под руку с сербами. Корсиканские кланы заключали союзы любви и согласия. Моряк с океанского лайнера знакомился с пилотом космического корабля.

Фредди напомнил, что нет времени отвлекаться. Мы собрались вокруг него, готовясь составить фигуру, которую отрабатывали в лаборатории. Мы опирались друг на друга, чтобы сберечь свои пуповины, построив нечто вроде пирамиды. На вершине Фредди, Рауль и Амандина поддерживали меня плечами.

Увидев Розу, я мысленно передал ей, что мы собрались здесь, чтобы вернуться с ней домой. «Зачем?» — ответила она. Она считала, что ее час пришел. Надо знать, когда закончить существование, и Роза была довольна своим концом: она умерла, сумев достичь успеха в жизни. Она ушла, став счастливой, ее научные проекты завершены. Чего еще можно желать?

Я возразил ей, что она умерла, не родив ребенка, а я хотел иметь от нее сына. Она парировала, напомнив мне слова Стефании: «Проблема в том, что люди полагают себя совершенно незаменимыми на этой Земле и не могут все бросить. Какая самоуверенность!»

Она считала, что мир и так достаточно перенаселен, чтобы не огорчаться по поводу отсутствия у нас детей. И наконец, не желая более слушать меня, она устремилась вперед, расталкивая локтями покойников, стоявших в очереди.

Теперь моя жена и наша связка пересекли четвертую коматозную стену и добрались до страны познания.

Совершенно не задаваясь этим вопросом, я вдруг понял, почему E равно mc^2, и пришел к выводу, что это гениально. Я понял, почему человечество постоянно раздирают войны. Я даже увидел, где именно лежат давно потерянные ключи от машины.