Лишь когда пьешь из реки молчания, ты можешь слагать подлинные гимны. Лишь достигнув вершины горы, ты сможешь наконец начать настоящее восхождение. И лишь когда земля завладеет твоими членами, ты сумеешь исполнить истинный танец.

Стефания права: пока сам не умрешь, не сможешь понять, что это такое.

Это невозможно описать словами. Я попробую, конечно, поделиться с вами теми эмоциями, что мне довелось испытать. Но все же имейте в виду (если вам, разумеется, еще не доводилось умирать), что мои слова не больше чем легчайшее прикосновение к подлинной сути.

Кое-какие из ощущений неизъяснимы, но я испытал их все, в день, когда ушел на тот свет, чтобы попытаться спасти жену, пока ее не перехватил Континент Мертвых, тот самый континент, что я так долго изучал.

Сразу после нажатия на кнопку пуска мне показалось, что ничего не произошло. Нет, серьезно, совсем ничего. Я даже решил встать и объявить всем, что вышла осечка и что надо попробовать еще раз. Я заколебался, боясь выставить себя в дураках, и решил подождать еще минут пять, на случай, если событие все же произойдет. Я новичок, но другие хорошо в этом разбираются. Если они не шевелятся, то, наверное, все в порядке.

Я зевнул. Это, наверное, анестетик действует. Мне кажется, будто я немного пьян. Кружится голова. Я переключил внимание на спину, чтобы держать ее прямо, как об этом сто раз напоминала Стефания.

Последняя отчетливая мысль была о Розе: я должен ее спасти. Я знал, что вот-вот умру. Накатили воспоминания. Я еще маленький и в первый раз катаюсь на американских горках. Тележка медленно ползет по пологому скату. Достигнув вершины, я думаю, что отдал бы все на свете, чтобы оказаться сейчас где-нибудь в другом месте, но тележка уже несется вниз, дети вокруг вопят то ли от ужаса, то ли от восторга, а я закрываю глаза и молюсь, чтобы эта пытка кончилась поскорее. Она не кончается. Меня бросает вправо, тут же влево, переворачивает вверх тормашками, не за что ухватиться, а в голове мелькает мысль, что вот так наказывают тех, кто боится!

Я чувствую, что засыпаю. Я легкий. Очень легкий. Кажется, можно взлететь, словно перышко. И правда… я уже летаю, как перышко! По крайней мере, это пытается делать одна часть моего тела, в то время как другая боится и инстинктивно цепляется за жизнь. Я люблю Розу всем сердцем, но меня так пугает смерть! Я не хочу покидать свой дом, свой квартал, бистро, друзей. Пусть даже мой лучший друг со мной в этом жутком испытании.

Все, что чувствую я, чувствует Рауль. Все, что меня страшит, должно быть, точно так же страшит и его. И вдруг происходит странная вещь. Какая-то опухоль вырастает прямо из макушки, тянет мою кожу, будто за волосы, тянет и тащит вверх. Как мне остановить это страшное, что происходит со мной? Сердце бьется так медленно, что я не могу шевельнуться. Бессильный, я присутствую при том, как из моего черепа рождается еще один я, до сих пор мне неведомый, о котором я ничего не знал. Мое сознание балансирует, как на лезвии ножа. Остаться здесь, внизу, с телесным я, сидящим по-портняжьи, или же уйти вверх, с новым я, отпочковывающимся из моей же головы?

Меня тянет и тянет наружу.

Все кружится, стерто, размыто. Исчезает чувство времени. Малейшее мое движение занимает столетие. В реальности это, конечно, длится долю секунды. Возбуждение, радость. Из моей головы выходит рог. Точнее, рог, оканчивающийся моей головой. Моей головой. Моей «другой» головой. Меня словно расщепляет надвое. Меня двое, и в то же время будто я сам себе чужой. Я умираю, а рог все растет, великолепный, белый, призрачный.

А сейчас у него две руки, и он упирается мне прямо в родничок, чтобы легче было выйти из черепа. На его вершине раскрывается рот и издает неслышный стон. Моя вторая голова плачет, высвобождаясь из моего тела. Как при рождении. Мое физическое тело рождает мою душу. Ослепительный свет. Щекотно. Боль и наслаждение. Я вижу мир своими обычными глазами и сквозь зрачки моей души. Душа особенно внимательно следит за тем, что происходит у меня в спине.

Я в страхе понимаю, что теперь в моей телесной оболочке нас двое. Тот, «другой», продолжает выходить. Это уже не рог, а вытянутый воздушный шарик. Я вижу его, и он видит меня.

Вы не поверите, что творится при декорпорации!

Мое «я» колеблется: остаться спрятанным в моем теле или уйти в воздушный шарик, у которого уже появляются ноги. «Вернись», — умоляет тело мою душу. «Иди», — уговариваю я. Я думаю о Розе, обо всех моих друзья, сидящих вокруг и рискующих жизнью ради помощи мне, и силой воли я цепляюсь сознанием за прозрачное существо, выходящее из макушки моей головы. Я — другой я. В новом прозрачном теле.

Вспышка.

Эктоплазма. Я превратился в эктоплазму. Шар, вышедший из моего черепа, уверенно принимает форму моей головы, вытягивает мою прозрачную шею, расправляет мои прозрачные плечи, прозрачный торс, прозрачные руки, живот, ноги, ступни — все прозрачное. Я сам себе отливка, только не из чугуна, а из эктоплазмы! Словно длинная, сморщенная и вся перевитая кишка, прозрачный кабель, сцепленный с моим пупком, связывает меня с каким-то типом, сидящим в кресле в позе лотоса. Надо же, этот тип — я сам!