— Сматываемся, быстро! — скомандовал Орайя.

Айя нажала на акселератор и рванула с места, направляя мотоцикл в сторону границы Солерона. В небе со всех сторон к ним приближались военные корабли.

— Орайя… — прошептала она, не зная, что делать дальше.

— Ты знаешь, где первоисточник? — спросил Орайя. — Он показал тебе его?!

— Нет! Но, думаю, что он — под землей!

— Нам не уйти, если оставим все, как есть!

— Они нагонят в любом случае, ты же понимаешь.

— Тогда, просто не дай мне упасть…

— Что?

Айя обернулась и увидела, что он вновь раскидывает руки по сторонам, направляя ладони куда-то вниз.

— Что ты делаешь?! — не поняла Айя.

— Проверяю свой талант!

— Ты не сможешь! — прокричала она, удерживая его за ремень на сидении.

— Ты можешь лучше!

— Что?!

— «Ты можешь лучше, Орайя»! Ты можешь все!!!

Айя пригнулась к рулю, сковывая грудь Орайи ремнями и привязывая к своему телу. Звуковая волна направилась вниз, разнося все на своем пути в пыль. Айя закричала, глядя, как прямо к ней движутся десятки плазменных снарядов. Она протянула одну руку, разрушая их, но на смену этим летели новые. Айя закричала, понимая, что сил у нее осталось совсем немного.

Орайя огляделся по сторонам и провел своей ладонью, взрывая каждый из снарядов, вместе с кораблями в воздухе.

Айя посмотрела вниз и поняла, что Солерон, огромный город Солерон проваливается под землю, взрываясь и превращаясь в пыль. Эпицентр. Она искала глазами эпицентр, но так и не увидела его.

— Орайя? — позвала она, чувствуя, как его тело наваливается на нее.

— Да… — прохрипел ослабленный зрячий.

— Здесь его нет.

— Ты о чем?

— Первоисточника нет в Солероне!

Орайя обхватил Айю обеими руками и, сильнее прижавшись к ее спине, закрыл глаза.

— Значит, Данфейт все-таки придется нам помочь.

— Орайя… — позвала его Айя, но он не ответил, отключившись прямо за ее спиной. — Орайя… — прошептала она себе под нос, уводя мотоцикл за границу погребенного в руинах мегаполиса.

***

Орайя открыл глаза и понял, что лежит в темноте. Пошарив рукой, он нащупал хрупкое тельце рядом, укрытое одеялом.

— Айя?!

— Да.

— Где мы?!

— В пустыне. За границей охраняемых земель.

— И где это?

— На территории ami.

— Здесь — безопасно?

— Они не тронут нас, пока мы не трогаем их.

— А это что такое?! — спросил Орайя, поднимаясь с топчана, лежащего на полу в каком-то шатре.

— На большее у меня не хватило сил. Во втором отсеке можешь помыться.

Орайя поднялся на ноги и выглянул наружу. Светло вокруг, но Амир не так палил, как обычно. Орайя вышел и задернул за собой полог. Белые пески вокруг и ничего больше. Вернувшись в шатер, он прошел дальше и заглянул во второй отсек. Умывальня! Настоящая мийянская умывальня!!!

— Откуда ты знаешь, как мийяне моются?!

— Здесь моются так же, — пробурчала Айя и накрылась одеялом с головой.

Странно даже… Орайя вошел внутрь и уставился на чистое полотенце и новую одежду, аккуратно сложенную на стуле.

***

Айя не могла уснуть. Глаза не закрывались. Ее продолжало трясти и в голове то и дело всплывали образы созданных братом созданий. В какой-то момент она отключилась. Перед глазами возникла девушка за смотровым стеклом. Она прикасалась ладонями к стене, пытаясь понять, где находится. А потом вспышка… И шар белый… И темнота…

Айя распахнула веки и перевернулась на спину, позволяя слезам катиться по щекам.

Орайя повернулся к ней, слыша, как трепыхается ее сердце. Что он мог ей сказать?! Спросить, как она? Плохо, это и так понятно. А помочь… Чем он мог ей помочь? Рука потянулась к щеке, и палец коснулся влаги. Она отбросила ее, поднимаясь с топчана и убегая наружу.

— Айя… — прошептал Орайя, ложась обратно.

Он несколько минут просто смотрел в темноту перед собой, а затем рванулся и вылетел из шатра следом за ней. Она сидела на песке, подставляя лицо под лучи Амира. Орайя присел рядом с ней, глядя, как быстро высыхают слезы на ее щеках.

— Мне всегда говорили, — прошептала Айя, — что Внешний Мир — жесток. Что люди, рожденные там свободными, могут попасть в зависимость, и никто не несет за это ответственность. Мне говорили, что матриати для зрячего — это нечто неодушевленное, то, чем он пользуется, как захочет. И никому нет дела. Ни закона, ни защиты, только безнаказанность. Я была там. Я видела это. Но я видела и другое. Об этом мне не рассказывали. Я видела свободу. Свободу в зависимости, когда один, привязав другого, отдает ему все, что у него есть. Ростки человечности в пустыне безразличия и жестокости. Мне говорили, что этот Мир лучший. Что здесь всем правит Закон, и никто не остается безнаказанным. Мне сказали, что они посвящают жизнь служению Равновесию. Но забыли уточнить, где простирается граница этого Мира. Теперь я знаю, где она. У стены Изона. А все, что за ней — это не их Мир, там они могут Равновесию не служить. Гнилое дерево в пустыне скорби и насилия. Я рассказывала тебе, кто убил меня здесь, чтобы переселить в тело? Нет? Мама. Она всадила мне в грудь клинок, пока я спала. В тот вечер я в очередной раз отсрочила свою смерть. Боялась просто. Всего семнадцать лет — а мне нужно было умереть, почти умереть, чтобы получить возможность освободиться и трансплантироваться. Ночью мама пришла ко мне и завершила все споры. Моя мама убила меня. Моя настоящая мать никогда бы не сделала этого, никогда… А Квартли сделала. И даже понимая это, я все равно продолжаю ее любить. Даже зная, что ты меня не любишь, я все равно продолжаю любить тебя…