Словно боги меня услышали: скрипнула дверь, впуская невысокую худощавую старушку.

– Матушка Катиона… - бросилась я к ней, готовясь в ноги упасть, но та отстранила меня прочь, прошла к больной.

А тут ещё и малые заскочили в хибару, да всей сворой-то к матери на кровать кинулись, насилу отогнала.

– Поспели мы, - осматривая маму, молвила старуха.
–  Забирай детей и иди на улицу. И чтоб никто! Слышишь? Никто сюда не входил, покамест я сама не выйду.

Вышли мы. Малые ревут, я и сама едва сдерживаюсь. Как подумаю, что будет, если ещё и мамы не станет… Ух… Тогда уж проще сразу с камнем на шее в запруду на реке. Одна с тремя шалопаями нипочём не управлюсь.

– Спит она. Полежит денька три и как новенькая будет, - произнесла появившаяся из-за покосившейся двери знахарка.
–  Чай тебе и расплатиться-то нечем, - догадалась старуха.

– Нечем, - понурив взгляд, признаюсь.

– А платить-то надобно, чтоб здоровьице было, - задумчиво так, с хитринкой в голосе, произносит.
–  Есть у меня задание для тебя. Быстро не управишься, но оно и к лучшему. Покамест от выполнения по собственной воле не откажешься, все живы будут, а коли отказаться вздумаешь, тут весь их род и зачахнет.

– Чей - их?
–  не поняла я.

Бабка странный пасс рукой сделала, и весь мир вокруг словно застыл. Даже пёрышко, что летело… в воздухе зависло. Я же в шоке озираюсь по сторонам, ничего не понимая.

– Это ж магия!
–  против воли восклицаю.

А ведь магия у нас под запретом строжайшим. У богатеев правда есть всякие магические штучки, ещё в древности заговорённые, но они дороже золота стоят. А за использование магии в чистом виде казнь уже много столетий как введена. Считается, что искоренили это зло. Ан нет, оказывается.

– Может и магия, да никто того не заметит, а ты не скажешь, - отозвалась старуха.
–  Так вот, к вопросу твоему: не родня они тебе. Подкидыш ты. Далеко да высоко кровинушки твои, но в тебе тоже магия есть, вот пробудишь её и найдёшь, что судьбой предсказано.

Смотрю на неё как на малахольную. Вот и что она лопочет? Сама-то понимает, интересно? Магия! Во мне?! Ух, и насмешила бабка! Хотя… насчёт того, что неродная я им, у меня и самой думки были. Уж больно не похожа. Но иной родни я не ведала, так что какая есть. И так боязно: что ж ведьма затребует в итоге за их жизни?

– Не ведьма я, - ощерилась в щербатой улыбке старуха.

Ох… она что, ещё и в голову мою забралась? А та - усмехается только, вот и гадай теперь: да аль нет?

– Мамочка… - как-то совсем уж жалко проблеяла я и уставилась на старуху в ожидании поручения, противоречить ей и мысли не было, мало ли какую гадость учинить решит.

– Чётких инструкций не жди, - вмиг посерьёзнев, произносит, а я голову ломаю: что это за «инструкции» такие?
–  Ох и дикий народ здесь, - явно вновь угадав мои мысли, вздыхает.
–  Сколько живу, а привыкнуть никак не могу.

Хм… а я сколько себя помню, столько матушка Катиона народ и врачевала. Никогда б не подумала, что не местная. А оно вон как, получается!

– В общем, сила твоя проснётся скоро, в полнолуние, но лишь отчасти. Полную обретёшь лишь свою вторую половинку разыскав, - говорит.
–  Вот тогда-то и сумеешь поручение моё выполнить.

– И какое же?
–  для приличия интересуюсь, с горечью осознавая, что никогда этому не бывать. Ну какая у меня может быть вторая половинка, если мужики на меня только слюни издали пускают, а стоит приблизиться, тут же прочь шарахаются.

– Освободить наше королевство от гнёта Артемилиана.

– Что?
–  решив, что ослышалась, переспрашиваю.

– Свергнуть императора… Уговорить его вернуть престол королевской династии… Убить в конце концов.

– Что-о-о?!
–  выпучила глаза я.

– Ты меня услышала, - отвечает.
–  Знала б, что это тебе не по силам, не заставила бы делать. Управишься, будут они, - её взгляд скользнул по замершим малышам, - здравствовать да как сыр в масле кататься. Нет… ну, на нет и суда нет. Что тогда будет, думаю, помнишь.

Киваю - мол, помню, как уж не помнить-то? Вот только где я, а где император? Да ещё и эта вторая половинка. Где ж я найду её? И про необходимость денег на налоги набрать забывать не стоит, иначе… а ещё и мамка лежит, и хозяйство сейчас всё на мне. Ух… Даже думать не хочется.

– Да ладно тебе, Лейнара, - неожиданно мелодичным и молодым голосом произносит старуха, и в её исполнении моё полное имя как-то странно на слух воспринимается, словно я не дочь мельника, а леди какая-нибудь.
–  Я ж тебе не месячный срок поставила, а так-то точно управишься рано или поздно. И о деньгах, что Фролу отдать надобно, не печалься. Будут они, куда ж им деваться-то от судьбы. Матушка их, - кивает на малышей, - едва оправиться успеет, и деньги сами к вам придут.