Шрифт:
Звуки лютни отражались от высокого потолка и стен, возвращаясь протяжным эхом со всех сторон. Ева слушала чарующие мелодии Сомбера, но мысли её были не о музыке. Шут практически перестал с ней общаться именно тогда, когда ей показалось, что он тоже к ней не равнодушен. И теперь понимание того, что Килан предпочитает компанию других женщин вместо того, чтобы увидеть её – Еву, причиняло ей боль. Ревность и обида жгли грудь. Ева повернулась лицом к стене, на которой висело большое зеркало, и посмотрела на себя. Что с ней не так? На девушку глядело её отражение: большеглазое и бледное, с маленькой родинкой на правой щеке. Густые тёмно-рыжие волосы волнами падали на худые плечи, спрятанные под тонкий коричневый жилет на шнуровке, под которым была длинная светлая рубаха. Тёмно-коричневые штаны завершали почти мальчишеский образ девушки. Ева ненавидела платья, считая их неудобными и не достойными её внимания. Она настолько боялась показаться слабой, что была уверена, будто одежда, похожая на мужскую, делает её внушительней и серьёзней. Ещё больше комплексов добавлял её маленький рост, который составлял чуть больше полутора метров. Из-за этого Ева носила обувь на толстой подошве, чтобы казаться чуть выше.
Шут любит портовых девиц с пышной грудью и глубоким декольте? Судя по тому, что говорит Стром – так оно и есть. Килан предпочитает простой доступ к женским прелестям и платья с лёгкостью его обеспечивают. Ева сердилась на Шута, но ещё больше она злилась сама на себя из-за того, что вообще размышляет обо всём этом. Она зажмурилась и сильно помотала головой, представляя, как мысли об этом развратнике вылетают из её головы раз и навсегда прямо через уши, ударяясь о стены, и разбиваясь о них с лёгким позвякиванием.
Сомбер запел, вырвав Еву из размышлений о Шуте. Пение лютниста было убаюкивающим, а голос мягким, тихим и струящимся, словно лесной ручей.
Граф Нобиус мечтал о детях много лет,
Но малышей, как ни хотел он, нет и нет.
Молил богов, чтоб дали те ему дитя.
Чрез 10 лет сдались они, и, графа, наградя,
За долгие упорные мольбы,
Ребёнком не одним, а сразу близнецами
С лицом одним, но с очень разными сердцами –
Нарочно были созданы творцами.
Тройняшки-близнецы, они хоть братья были,
Друг друга, вопреки родству, сызмальства не любили.
Всегда они между собой боролись,
Соревновались – Латус, Фортис, Сомнис.
Любимым сыном каждый стать стремился,
Но граф всех одинаково любил, детьми гордился.
Второй был меткий лучник, а певцом был младший.
Старшой же брат слыл воином отважным.
И братьям повезло не только в день один родиться,
Но угораздило в одну и ту же барышню влюбиться.
Ей нравились все трое, и они были упрямы:
Боролись меж собой за сердце милой дамы.
Турниры посвящал прекрасной леди Латус
И, побеждая в них, поддерживал свой статус.
Охотник Фортис одарял избранницу мехами,
Катал на лошадях, дарил цветы и говорил стихами.
Ей Сомнис посвящал баллады и сонеты,
Гуляя под луной, показывал планеты.
Не в силах выбрать одного, красавица решила,
Что выйдет замуж за кого – пускай решает сила.
Спор разразился между ними, а после – поединок.
Багряным вмиг искристый снег стал под подошвами ботинок…
Кружилось воронье, среди летящих вниз, снежинок,
Что превращались в сотни алых льдинок.
Пал первым Сомнис, Фортис следом и Латус, севший на коня,
Погнал к красавице с ответом: «Теперь ты выйдешь за меня!».
В пылу разборки с братом средним, он не заметил одного:
Дыры в боку от шпаги Форти, что ранил брата своего.
Средь роз густых стояли двое: она и новый кавалер,
И в гневе Латус закричал им, что устранит и сей барьер.
Но та дуэль была недолгой. Сочилась кровь, а с ней и жизнь,
Что Латус средь цветов колючих, за сердце дамы положил.
– Какая красивая грустная песня, – произнесла Ева, – как ты придумал такую историю?
– А я не придумывал – лишь рассказал её в стихах, – ответил Сомбер, – Раснар услышал историю во время одного из наших путешествий. Мне показалось, что братья напоминают нас троих. И… вот, решил написать балладу.
Раснария и Шут извечно боролись за право управлять общим телом. Как и братья из баллады Сомбера, они обладали очень разными характерами, но лишь в одном были похожи: каждый мечтал иметь свое, собственное тело. Такая простая, но недосягаемая мечта. То, что есть у каждого человека, было недоступно для братьев Нимени. И они неустанно искали способ обрести то, что принадлежало каждому человеку по праву рождения. Методы братья использовали разные: один жаждал найти решение, другой же – причину.