— А ты как из тюрьмы вышел, чего больше хотел: на моря под пальмы или домой?

Затык. Конечно, не под пальмы. Отвечаю осторожно:

— К своим хотел. К дочке, к ней, к Нике. Но не домой, у меня нет дома. Не было…

Задумываюсь. Это правда, у меня никогда не было настоящего дома. Был совсем недолго, когда со мной жила Доминика. Потом, когда Полька появилась, пускай Ника как няня при ней была, но жила она у меня. И вот когда я ее у Рубана отобрал.

Шерхан снова смотрит, как сквозь голову просвечивает.

— А у нее он был, дом? Дети твои, мужик чужой, страна другая. Какой же это дом, Тимур? Она у тебя сама как из тюрьмы вышла.

— Мой дом — там, где она, — говорю хрипло. — Она и мои дети. Я хочу, чтобы и у нее так…

— Ну слава Богу, — не сводит глаз с меня Шерхан, — доходит помаленьку. Вот только с женщинами так не работает. Ей за тобой таскаться радости мало, ей детей надо растить, пока ты за мамонтами бегаешь, чтобы в зубах их притащить и семейство свое накормить.

И правда, хоть и медленно, но доходит. Дом у моря — это для отдыха, там сейчас моя Ника свою Соньку в гостях принимает. В Эльзасе тоже наездами хорошо, детям там делать нечего. Образование, развивающие школы лучше в мегаполисах.

— Ты должен понять простую вещь, Тимур, — Шерхан встает и начинает мерить кабинет от стены к стене, — они нам детей рожают. И мы за это перед ними в вечном долгу. Вот у тебя двое, и ты теперь не можешь жить как жил, ты живешь с оглядкой на них. Знаешь, что на тебя дети твои смотрят, пример берут. Это такая ответственность сумасшедшая — быть отцом маленьким детям! Еще и двоим сразу…

Теперь я на него смотрю внимательно. Что-то он слишком на взводе. Не понятно… У него вроде один только малой, родился недавно, а дочка уже взрослая.

— Вы так говорите, будто о себе, — вырывается непроизвольно.

— Так о себе, Тимур, о себе в первую очередь, — осматривает он потолок, — а ты думаешь, я так просто на трибуну влез? Мы с женой тут немного промазали…

Он ухмыляется совсем мальчишеской ухмылкой, и меня озаряет.

— Так вас поздравлять можно?

— Можно, — лыбится во всю, — только осторожно. Мои еще не знают. Пока не буду говорить.

— А кто, знаете?

— Откуда? У нас срок пять недель. Но я думаю, пацан.

— А почему говорить не будете? Мне же сказали.

— Да… — Шерхан кривится, у него явно портится настроение, — я тут зятя все стебал, а теперь мне бумерангом прилетело. Не хочется ему давать повод позубоскалить.

Отношения Шерхана с родней сложные и запутанные, я туда точно лезть не стану. Меньше знаешь, крепче спишь. Да он и сам решает съехать с темы.

— Ладно, Тимур, ты мужик, тебе самому со своей женой разбираться. Денег на остров домажу, но ты подумай хорошенько еще раз. И вот еще что, мы как-то говорили с тобой, что стране нужна новая кровь, пора тут порядок наводить. Ты об этом тоже подумай. Нам не только нужны хорошие бизнесмены, нам политики нужны. А хороший политик — это в первую очередь хороший семьянин. Иначе нет у народа к нему доверия…

Минут пять мне втирал, как я и думал. Как бы так извернуться, чтобы он от меня отстал? Ну не прет меня от политики, там сплошь грязь и лицемерие. Но я не самоубийца прямо заявлять об этом Шерхану. Сижу с умным видом, не отсвечиваю. Когда-то же ему надоест проповедовать?

А когда к делу перейдет, тогда и поговорим. Может, вместо меня кто найдется, пошустрее и посговорчивее. Вон Леха, его главный безопасник. Отличный парень, харизма так и прет, и Шерхану в рот смотрит. Вот его пускай и сватают на губернатора.

Наконец, Шерхан меня отпускает. Перекидываюсь парой слов с Лехой и лишний раз убеждаюсь, что такого даже в президенты можно. Сажусь за руль и направляюсь туда, где не был почти три года. В свой старый дом.

В свой городской дом еду со смешанным чувством. Теперь я понимаю, что был там по-настоящему счастлив, пускай и недолго, пока в нем жили Доминика и Полька. Я бы многое отдал, чтобы вернуть те дни. Чтобы все исправить, изменить.

Но захочет ли вернуться туда Доминика? Может, она решит остаться на побережье, а мне придется летать к ним время от времени, чтобы повидаться с детьми. Потому что основной бизнес здесь, и семья моя тоже должна быть здесь.

А значит, мне надо сделать все, чтобы Доминика захотела сюда вернуться.

Подъезжаем к дому. Я за рулем, Илюха рядом. Чего-то он нервничает, поглядывает на меня странно — я такое с полпинка секу.

— Если есть, что сказать, не тяни кота за яйца, — предлагаю.