Допил воду, сижу на стуле и жду, что будет. Что-то вроде загудело. Нет, это унитаз за стеной заурчал.

Долго я ждал, так ничего и не ощутил. Правда, хулиганить не хотелось. Совсем. Наверно, немного подействовало. Раз делать было абсолютно нечего, сел за уроки. Сделал арифметику, начал русский.

Тут бабушка пришла. Скоро котлеты сделает. Мы всегда с ней котлеты едим. Она говорит, что котлеты - лучшая еда на двоих. Это она намекает, что нас с ней бросили. Что поделаешь, если отец раздвоился и теперь в другой семье. Там у него двое детей. Я его редко вижу. А мать в Сибирский филиал института перевелась, меня у бабушки оставила.

Бабка сегодня странная. Веселая. Не стала кричать, говорит:

– Ты небось голодный? Сейчас котлеты поджарю. Уроки сделаешь - в кино пойдем. На четыре часа. В Доме культуры новый фильм.

Я пошел в ванную. Дай, думаю, посмотрю в зеркало. Может, у меня на лице заметно, что я таблетку принял. Никогда меня бабка в кино не звала. Смотрю: на лице вроде ничего, пятен никаких нет.

Сел уроки доделывать. Потом сходили в кино. Мороженое ели. После еще в книжный зашли. У бабки, оказывается, получка. Тридцать пять рубликов чистеньких. Купила мне книжку. Я ее читал, пока спать не легли. Интересная, между прочим, книжка. Из-за нее я забыл следить за тем, что со мной будет от того, что я таблетку принял.

Бабушка утром уходит на фабрику к семи.

– Усов, - шепчет она на ухо.
– Вот тебе два рубля. Купишь батон, масла, котлет. Если успеешь, кровать прибери и посуду вымой.

Потом я заснул. А проснулся, потому что будильник звонил.

Умылся я, оделся, котлеты съел, хотел в школу идти. И жалко мне мать стало. Если б от вас муж ушел, вы бы не смеялись. Она одна, хотя и молодая совсем. Это я у нее хомут на шее. Куда ей меня деть? Вот бабка со мной и мыкается.

Вымыл посуду, постелил кровать. В школу пришел - звонок уже отзвонил. Вошел в класс, Алла Борисовна спрашивает:

– Ты что, Усов?

Хотел сказать, как всегда: проспал. Но после вспомнил:

– Да я посуду мыл!

Мальчишки засмеялись. Училка на них цикнула, а меня за опоздание похвалила. Но не успел я на место сесть, спрашивает:

– А как у тебя с домашним заданием, Усов?

– Сделал, - буркнул я и испугался.

– Анекдот!
– сказал кто-то на задней парте, и снова в классе засмеялись...

Ну, а после все уже неинтересно. Пошел и ответил. Алла Борисовна жирно мне в дневнике четверку вывела. Вот влип в историю! Сколько помню, никогда больше тройки не получал. Сидел, в кармане таблетки нащупывал и все думал, пока на большой перемене кто-то не стукнул меня по плечу. Оглядываюсь Гоголь.

– Ты что, как вареный рак, сидишь? Пошли на чердак курить?

Курить мне всегда противно. Но нельзя это показывать. А тут еще таблетки... Чего , думаю, один страдаю? Сейчас я тебе, Гоголь, такую пилюлю подсуну! Будешь четверки получать и посуду мыть.

Пришли на чердак.

– Слушай, - говорю, - я таблетки такие достал на выставке! Вместо сигарет действуют.

– Врешь!
– говорит.

– Официально, - говорю.
– Попробуй.

Вынимаю таблетки и одну даю ему. Он положил на язык.

– Сладкие, - говорит.
– Тьфу!..

И выплюнул. Закурил.

– Дурак!
– говорю.
– Чего ты понимаешь? Не хочешь, я один буду сосать.

И съел еще таблетку. Все равно уже действует. По географии с одной таблетки на четверку натянул. Два урока прошло, а меня ни разу не выгнали.

Ушел я от Гоголя. Сидел на русском и вдруг почувствовал, что боюсь. Волнуюсь, и все. Никогда со мной такого не бывало. А тут Светка Мельникова (кто ее просил?) говорит:

– Усов сегодня все уроки выучил! Спросите его, а?!

Противно себя чувствуешь, когда краснеешь. Но ответил. Даже сам удивился.

Из школы я пошел в магазин, все повторял:

– Батон, масло, котлеты. Батон, масло, котлеты...

А то забудешь еще! Вдруг кто-то у меня портфель выбил из руки. Оглядываюсь: Гоголь. Я таких шуток не прощаю. Поднял портфель и ему по спине врезал. Васька аж охнул. Подумал я и для памяти еще раз. Жаль только, из-за этого про масло забыл. Батон помнил, котлеты помнил, а про масло забыл. Только дома вспомнил и жарил котлеты на воде. Тоже ничего получилось.

Ребята в окно кричали, звали в хоккей играть - не пошел. Я, говорю, болен. Лечусь. И таблетки показал. Только головами качали.

Сел было за уроки. Таблетки все нейдут у меня из головы. Вот сила какая в медицине! Интересно, сколько это будет продолжаться? Не век же! Тройчатку выпьешь, а через неделю, если об лед треснешься, голова опять трещит.

Вдруг понял я, отчего мне плохо. Может, я и хулиган, это весь двор говорит. Но воровать ни за что не стану. Что я - уголовник какой-нибудь? За это знаете что? Вон спросите Сеньку Кряка из четвертого подъезда. Семь лет в лагерях отдыхал. Сейчас на токаря учится, а у нас во дворе есть профессор моложе его.