— Выходит, словно ты считаешь, что парень — это какое-то чудодейственное средство для похудения? Может, еще скажешь, что он причина моих газов?

Элли смеется и разворачивается, чтобы набрать код на шкафчике.

— Ты такая смешная.

Открываю свой шкафчик и обнаруживаю там маленькую аккуратно сложенную бумажку поверх учебников. Не сдерживая улыбки, протягиваю руку и касаюсь ее, поглаживая.

Всю неделю Эмерик оставлял для меня записки. Лишь от одной мысли о том, как он выписывает каждое слово своим выразительным почерком и приходит сюда, чтобы отправить записку в вентиляционное отверстие в дверце моего шкафчика, у меня трепещет в груди.

Элли, находящаяся на расстоянии вытянутой руки, отвлекается на телефон.

Я разворачиваю записку, не вынимая ее из шкафчика.

«Я хочу тебя».

«Я жду тебя».

«Я всегда с тобой».

Это цепляет меня за живое. Я перечитываю его слова снова и снова, и все мое тело изнывает. Закрыв глаза, слышу его глубокий голос, чувствую его обжигающие прикосновения, ощущаю запах корицы, наполняющий его дыхание. Словно он здесь, всегда рядом, окрыляя меня. Черт, возможно, я просто слишком романтична.

Позади меня раздается цокот каблуков. Сжав записку в кулаке, оглядываюсь через плечо.

Энн прислоняется к шкафчику между мной и Элли, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Девочки секретничают.

Так-с. Она явилась сюда от имени женского населения, чтобы напомнить мне, кто тут самая красивая, умная и популярная.

Я опускаю свою руку в сумку, отправляя туда скомканную записку. Затем поворачиваюсь лицом к Энн, нацепив на лицо улыбку, которую мой отец всегда называл моим главным оружием.

Усмешка искажает ее гладкую черную кожу и идеальные черты лица.

— Это платье от Dolce & Gabbana.

Я опускаю глаза вниз, осматривая желто-белый принт в виде ромашек и любуясь, как это платье сидит на мне.

— Допустим.

— Вчера на тебе было платье от Valentino а еще днем раньше — Oscar de la Renta. Признайся, Айвори, ты заделалась в магазинные воришки?

Эх, ну что стоило Эмерику обновить мой гардероб где-нибудь в «Уолмарте»? Я бы все равно не заметила никакой чертовой разницы.

Действовать сверх меры — в этом весь Эмерик.

Элли перекидывает через плечо свой массивный рюкзак и приближается ко мне.

— Оставь ее в покое, Энн.

— Все в порядке. — Я киваю в сторону Кресент-Холла. — Я тебя догоню, хорошо?

Она подбадривающе улыбается мне и направляется в сторону аудитории.

Я возвращаюсь к Энн, обдумывая вариант колкого ответа, так как меня веселит наблюдать, за ее реакцией. Можно бы было сказать, что я переспала с управляющим бутика в «Нейман Маркус». Ведь именно там люди закупаются этим брендовым шмотьем? Я не уверена, да и этот вариант слишком близок к ее реальным предположениям. О, есть идея...

— Я начала приторговывать своими яйцеклетками.

Карие глаза Энн заметно округляются.

— Своим... Чем?

— Яйцеклетками. — Я пожимаю плечами. — Кто же мог знать, что овуляция может быть столь прибыльной? Учитывая мою привлекательную внешность и отличные показатели по здоровью, Центр Репродуктивного Здоровья платит мне вдвое больше стандарта.

— Это отвратительно, — брезгливо выдает Энн.

— Как и твое поведение. — Я захлопываю шкафчик и проскальзываю мимо нее. — Но я глубоко тронута твоим повышенным вниманием к моей персоне. Это заставляет меня по-другому взглянуть на наши взаимоотношения. Возможно, нам стоит замутить совместный шопинг и переночевать вместе. — Честно, я бы предпочла быть раздавленной огромным роялем. — Мы могли бы скрепить нашу дружбу кулонами и...

— Какая же ты сука.

— Хотя... нет. — Я похлопываю ее по костлявому плечу и удаляюсь. — Спасибо, что открыла мне глаза.

Спустя несколько часов я сижу за «Стейнвеем» на сцене университетского театра. Несколько дней назад Эмерик перенес наши частные уроки сюда, чтобы я привыкла к акустике. До фестиваля камерной музыки остается всего пару месяцев. Это одно из самых масштабных мероприятий Ле Мойна, демонстрирующее публике лучших музыкантов и танцоров академии.

Фортепиано — это лишь один из элементов постановки, но я мечтаю, наконец, стать частью всего этого. Эмерик до сих пор не объявил, кто именно удостоится этой чести. Он настолько серьезно подходит к своей работе, что на его решение никак не влияет тот факт, что мы вместе. Я действительно должна это заслужить, и у меня нет ни малейшего порыва упрекнуть его в этом.

Тем не менее, ему удается держать меня в томительном ожидании.

Сегодня утром, когда Эмерик присоединился ко мне за завтраком, он заявил, что его вдохновляет видеть меня в предвкушении.