Я не могу дышать. Мое тело извивается, а руки бьют по его спине, требуя освобождения. Отпусти. Отпусти.

Хватка на моем горле исчезает, а затем отстраняется и Эмерик. Я хватаюсь за шею, жадно глотая воздух и борясь со страхом, леденящим мои вены и слезами, застилающими глаза.

Он стоит возле кровати, поправляя через полотенце свой твердый восставший член, который я по-прежнему так и не видела.

Эмерик смотрит на меня сверху вниз, проводя рукой по своим волосам.

— Ты еще не готова.

Убрав руку с ноющего горла, я сажусь, несмотря на дрожь в теле.

— Не готова к чему? К сексу?

— Не готова для меня! — Он подходит к шкафу, извлекая оттуда черные трусы и клетчатые носки. — Так что хорошенько подумай в следующий раз, прежде чем заявлять о своем желании понаблюдать, как я дрочу.

Я судорожно сглатываю.

— Я не понимаю. Зачем ты душил меня? Для устрашения?

Если цель была такова, то она достигнута. Мое сердце все еще готово вырваться из груди.

— Это демонстрация. — Эмерик пересекает пространство комнаты, останавливаясь у изножья кровати и бросая хмурый взгляд на свою эрекцию. Затем его глаза встречаются с моими. — Я получаю удовольствие, видя, как твое тело подвергается боли, осознавая, что я причина слез на твоих глазах. Но это возможно лишь тогда, когда ты полностью доверяешь мне и даешь мне это добровольно.

Было ли это добровольным? Был ли вообще у меня выбор?

— Если ты так беспокоишься обо мне, то почему мы не можем сделать это без... слез?

Его взъерошенные волосы и густые ресницы сглаживают его суровость, но холод его голубых глаз напоминает мне, что если в нем и есть хоть немного нежности, то она меркнет перед его неудержимым темпераментом.

Он бросает взгляд на часы и вновь возвращается ко мне.

— У меня имеется укоренившаяся сексуальная потребность выводить женщину за пределы ее комфорта. Как только ты созреешь для того, чтобы я ввел тебя туда, тебе придется подавить свои инстинкты, но я обещаю... что результат превзойдет любой из оргазмов.

Может ли что-то превзойти оргазм? Возможно, это что-то более глубокое, сродни тому обжигающему чувству, которое наполняет меня, когда я понимаю, что он наслаждается мной? Даря ему наслаждение, я погружаюсь в состояние эйфории. Так что да, возможно интим — это нечто большее, чем просто лежать на спине, пока он совершает на мне телодвижения. Но я понятия не имею, каково это.

Я сглатываю. Мне не ясно, что я чувствую относительно удушья. За пределами ли это моего комфорта? На что еще он способен?

— Почему ты толкаешь меня на это?

— Это абсолютное доверие, и в этом неограниченная власть.

Несмотря на внутреннюю тревогу, мне удается сохранять самообладание.

— Я не хочу быть в чей-то власти...

— Все не так, Айвори. Власть заключена в тебе. Именно ты устанавливаешь границы и вправе решать, когда все прекратится. — Его суровый взгляд по-прежнему сосредоточен на мне, а грудь вздымается чаще. — Ты не воспользовалась стоп-словом.

Черт, совсем забыла.

— Я просто не могла говорить, когда твоя рука...

— Бред. Ты и не собиралась.

Я одергиваю подол рубашки.

— В этом и заключался урок, так ведь?

— Именно.

Не сказав больше ни слова, он скрывается в гардеробе, оставляя меня в полной растерянности.

Через несколько минут Эмерик возвращается полностью одетым и сообщает мне, чтобы я шла на кухню, как только буду готова.

Цель преподнесенного им урока завладевает моим разумом, пока принимаю душ, расчесываюсь, чищу зубы и одеваюсь в одиночестве в его спальне. Я отдаю себе отчет в том, что мои представления о сексе и мужчинах отчасти поверхностны, но все же его хватка на моем горле — это ничто по сравнению с последними четырьмя годами моей жизни, наполненными болью и страхами. Это ни в коей мере не оправдывает его методы, но ошеломляюще грубый подход, возможно, действительно имеет место быть.

В следующий раз, когда возникнет подобная ситуация, я не забуду о стоп-слове. И Эмерик точно не проигнорирует его. Сколько я его знаю, он ни разу не взял на себя больше, чем позволено мной. Боже, в этом и правда заключена сила. Будучи уверенной, что он остановится, услышав то самое слово, я чувствую себя сильнее, решительнее... спокойнее.

Спускаюсь по ступенькам, наслаждаясь мягкостью кожи новой обуви. Милые балетки с ненавязчивыми серебристыми стразами и черной сеткой в области пальцев. Они отлично гармонируют с красным кружевным платьем с рукавами в три четверти, которое не даст замерзнуть осенними вечерами. Прямой подол проходит ниже колен, а под лифом имеется плетенный пояс, который фиксируется на талии.