Использованной. Разрушенной.

Он протягивает руку, привлекает к себе и прижимает между своей вздымающейся грудью и стеной.

Кровь и пыль покрывают костяшки его пальцев, которыми он нежно гладит меня по щеке.

— Есть еще кое-что, о чем ты мне не рассказала.

О большем количестве мужчин, которые использовали меня, о большей правде, которой я смогла бы с ним поделиться. Я расскажу ему все, потому что он ни разу не оттолкнул меня, ни разу не посмотрел на меня с отвращением.

Касаясь пальцами щеки, Эмерик прижимается лбом к моему лбу и тихо говорит:

— Мне хочется выпороть тебя за то, что ты ни черта не знаешь об изнасиловании.

Но я учусь различать. Учусь доверять и просить о помощи вовремя. Я всегда думала, что самое безопасное место — это моя голова, где никто не сможет причинить мне боль. Но, стоя между испорченной стеной и тем разъяренным человеком, который разрушил ее, я никогда не чувствовала себя в большей безопасности.

Я льну к его руке и встречаю на себе страстный взгляд.

— Я доверяю тебе.

Все мои отвратительные секреты наконец-то настигли меня. Но впервые в жизни мне не приходится сталкиваться с ними в одиночку.

Глава 25

ЭМЕРИК

Мое самообладание держится на грани, а невозмутимая часть мозга охвачена леденящими образами Айвори, загнанной в угол, такой раненой и одинокой. Руки дрожат, когда я балансирую на грани маниакальной жестокости, поглощенный пульсирующей головной болью, которую можно успокоить только кровопролитием.

Я догадывался о совершенном над ней насилии, но старался верить, что все было в прошлом, как будто это был единственный ужасный момент в ее жизни. Никогда не думал, что подобное будет происходить с ней годами.

Сколько ублюдков мне придется убить? Пока я прохожу путь через ее кошмары, убивая каждого, как могу остановить себя от того, чтобы не стать худшим из них?

Понятие Айвори о сексе, скорее всего, искажено к чертовой матери. Как она отреагирует на секс со мной? Она впадет в ступор? Я слишком тороплю ее? Какого хрена мне теперь делать касательно наших отношений?

Сердце стучит громче, быстрее, отдаваясь в мышцах.

— Эй. — Она прижимает мою больную руку к своей щеке. — Ты снова напряжен.

Я думаю, что она может быть более безумной, чем я. Поскольку девушка не съеживается и не пытается установить безопасную между нами дистанцию. Вместо этого она нежно улыбается и смотрит на меня огромными карими глазами, полными доверия.

Да, я привез ее домой, чтобы она была в безопасности, но она понятия не имеет, насколько я близок к срыву. Все мое тело трясется, чтобы наклонить ее и трахнуть так сильно, что она будет помнить только меня. И это уничтожит ее.

Шагаю назад и тычу дрожащим пальцем в сторону кровати.

— Садись.

Она разглаживает юбку и следует моему приказу, нервно поглядывая на лежащий на тумбочке пояс.

Моя ладонь горит и болит, рука напрягается, чтобы взяться за ремень — меньше из-за гнева и больше из-за того, что отчаянно хочу оставить все это дерьмо позади и провести остаток ночи, доводя ее до оргазма.

Но это не значит, что я могу просто отхлестать ее. Это подорвет доверие ко мне. Я должен научить ее, что есть боль лучше, более значимая, чем та, которую она испытала.

Для начала мне нужно взять себя в руки.

Размеренно дыша, я наслаждаюсь ее красотой, впитывая ее идеальный вздернутый нос, смуглый цвет лица и темные блестящие волосы. Но именно смелость в ее глазах, сила в улыбке и мощь женской ауры успокаивают меня. Невозможно не тянуться к ней, не быть очарованным изяществом и упорством, которые она излучает.

Глядя на нее, я с поразительной ясностью понимаю, что ей не нужно, чтобы я уничтожал ее прошлое. Она уже пережила это и продолжает жить с большей стойкостью, чем любой человек, которого я знаю.

Айвори нужно, чтобы я выслушал ее, поддержал, не теряя головы, и, самое главное, защитил от будущих бед.

Успокоившись, присоединяюсь к ней на краю кровати, мои ноги рядом с ее. Склонившись над коленями Айвори, я тянусь к ее лодыжкам. Я презирал ее склеенные туфли с самого первого дня, когда надел их ей на ноги. Она заслуживает другую обувь, и, глядя, как девушка ходит в них неделю за неделей, мне хочется отдать ей все до последнего пенни.

Я скидываю на пол маленькие черные туфли. Если бы она только знала, сколько пар на замену такого же размера я ей купил. Весь чертов шкаф за моей спиной забит не только обувью, но и одеждой, сумками и... Господи, я излагаю мысли как психопат.