— Остановись. — Далила притворяется раздраженной. — Я говорю об обязательном собрании ассоциации домовладельцев.

— О… — Я смеюсь. — Я никогда туда не хожу.

— Мне это хорошо известно, — говорит она. — Но это действительно очень важно.

— Они говорили так каждый чертов раз, и знаешь что? Я верил им. И ходил. А потом они сидели и в течение четырех проклятых часов обсуждали высоту живой изгороди и требования к электрическим гирляндам, постановления о шуме и список неурожайных деревьев на территории. — Я выдыхаю, сжав губы. — Это гигантская, колоссальная трата времени.

— Да, но на этот раз они голосуют за нового президента ассоциации домовладельцев, потому что Рут уходит со своего поста через несколько месяцев, — говорит Далила. — И им нужен твой голос.

— Могу я просто прийти, проголосовать и уйти?

Далила пожимает плечами.

— Не знаю.

— Что я получу, если пойду? — Я приподнимаю бровь, улыбаясь одним уголком рта.

— Я не собираюсь награждать тебя за то, что ты придешь. Ты не собака. — Руки Далилы все еще лежат на моей груди, и я уверен, что она чувствует, как сейчас бьется мое сердце. Она заставляет мое тело совершать странные вещи, и мне это нравится. — Просто приди, пожалуйста. Если не ради Рут, то ради меня.

Я молчу, изучая ее красивое лицо, и передвигаю руки вниз к ее бедрам.

— Согласен. Хорошо, я приду, — говорю я.

— Просто так? — улыбается она.

— Ага. Черт. Пофиг. Я проголосую, а потом уйду.

— Хорошо, но есть еще кое-что.

— Боже, что?

— Рут хочет, чтобы ты проголосовал за Этель Френч.

Я ухмыляюсь. Она единственная дамочка в этом месте, которая мне немного нравится. У нее есть дерзость и принципиальность, и я чертовски уважаю ее.

— Заметано, — говорю я. — Этель получит мой голос.

Это не вопрос. Я планирую покинуть Лагуна-Палмс при первой же возможности. Я здесь уже больше двух лет и как только докажу тренеру, что успокоился, я, черт возьми, свалю отсюда.

Держа Далилу за бедра, я прижимаю ее тело к себе и целую полные губы еще раз.

— Теперь скажи мне, что ты не проделала весь этот путь просто для того, чтобы попросить меня пойти на какое-то глупое собрание.

Она улыбается напротив моего рта.

— Так и есть, де ла Круз.

— Тогда соври мне, — говорю я. — Скажи, что пришла сюда наверстать это утро.

Наши губы соприкасаются и через мгновение языки сплетаются. Далила проводит пальцами по моей шее и зарывается в волосы.

Я нравлюсь Далиле Роузвуд. Это происходит только тогда, когда я заставляю ее чувствовать себя сексуальной богиней, когда наши рты замолкают и начинают говорить наши тела, но сейчас я возьму все, что смогу получить.

Я приподнимаю ее, обхватив за попку, и она обхватывает мои бедра ногами. Несу в свою спальню, но она отрывает свои губы от моих.

— Я не могу, — вздыхает она. — Я сказала Рут, что скоро вернусь. Сегодня вечером мы играем в бинго.

Прижимаясь лбом к ее плечу, я стону. Далила оставила меня сегодня утром с самыми синими гребаными шарами, которые у меня когда-либо были, и будь я проклят, если позволю этому случиться вновь.

— Что, если я тебя не отпущу? — встречаюсь с ней взглядом.

— У тебя нет выбора. — На словах Далила сопротивляется мне, но ее тело говорит другое. Ее соски явственно проступают через тонкую блузку. Она хочет меня так же сильно, как и я хочу ее. — Рут подумает, что что-то случилось, если я пробуду здесь слишком долго.

— Разве она еще не знает?

— Возможно. Я не знаю. — Далила прикусывает губу, часто дыша.

— Я так сильно хочу тебя, — шепчу я ей на ухо.

Прижимаю спиной к стене и позволяю ее ногам соскользнуть вниз. Пальцами скольжу по ее талии вниз и, наконец, проникаю между ее плотью и трусиками.

— Зейн, — выдыхает она мое имя. — Пожалуйста…

Ноги Далилы раздвигаются шире, когда я расстегиваю пуговицу на ее джинсах. Опустившись, я поднимаю подол блузки и, целуя нежную кожу ее живота, стягиваю трусики вниз.

Я твердый, как чертов камень.

Готов к работе.

У нее есть то, что я хочу.

То, что мне нужно.

Позволив своим трусикам опуститься вниз по ногам, Далила выскальзывает из них и освобождает мой член из моих спортивных шорт. Развернув ее лицом к стене, раздвигаю ее бедра и, нырнув рукой к киске, играю с клитором.

Затаив дыхание, Далила пытается это увидеть, обхватывая руками свое отчаянно дрожащее тело.

— Ты чертовски мокрая, — стону я. — Ты мокрая для меня, детка?