Взглянув на него, не знала, что сказать.

Все мы начали расходиться, оставляя позади пылающую церковь.

Ромеро молчал, провожая меня к пассажирскому месту во втором джипе.

— Я люблю тебя. Просто подумала, что тебе следует знать, — тихо произнесла.

Мне не требовался какой-то особенный момент или сверкающие звезды, и я, вероятнее всего, надеру ему задницу, если он попытается устроить ужин при свечах, поэтому, что может быть лучше, чем настоящее время?

Разве может быть лучшее время, чем то, когда необходимо, чтобы он убедился, что я все еще в деле? В конце концов, всегда будет именно он, даже если земля под ногами разверзнется и все вокруг рухнет.

— Знаю, что любишь, малышка, — Обхватив меня руками, прильнул губами к моему лбу. — Подобное дерьмо будет не всегда простым. Любовь… для меня это лишь слово, но ты научила осознавать значение этого чувства. Именно это ощущаю внутри, и то, каким гребаным безумцем меня делаешь. Половину времени, бл*ть, хочется прикончить тебя, но желание обладать — непреодолимо. Ты — королева для своего короля. Я буду поклоняться земле, по которой ступаешь, лишь бы ты всегда следовала рядом со мной.

— Я всегда буду рядом с тобой. Совершенство мне не нужно, Ром. Мне достаточно тебя и всего твоего безумия.

Он заключил мое лицо в ладони и жестко поцеловал, а затем отступил назад, чтобы открыть дверь. Забравшись внутрь, наблюдала, как он удаляется.

Калиста

Мы проехали несколько часов. В первые два — чертовски неловко. На третий — уже стало невыносимо, и я вынуждена была хоть что-то сказать.

— Не хочу об этом говорить, — честно заявила.

Очевидно, это был правильный ход; Гримм, казалось, заметно расслабился. Я внимательно рассматривала его, не отрываясь. Мы были абсолютно не похожи. У него загорелая и татуированная кожа. Волосы темно-каштановые, с выцветшими светлыми прядками на макушке.

Парень зачесывал их назад и коротко стриг. Аналогично и с бородкой, — она была либо густой, либо свежевыбритой. Кроме того, у него темные глаза.

От всего, что касалось Гримма, веяло мраком, как и от самого мужчины. Он был молчалив и трудночитаем. Я прекрасно понимала, почему они с Ромеро так сблизились.

Вздохнув, он на мгновение взглянул на меня, прежде чем сосредоточиться на дороге.

— Когда я говорил, что кто-то должен был поддержать тебя, то имел в виду это. Не уверен, как именно подобное работает, но теперь я здесь. Всегда.

Кивнула, затрудняясь достойно отреагировать. Разговор о чувствах уже достаточно опустошил меня, и теперь потребуется время, чтобы переварить все это.

Опять воцарилось молчание, но оно было совсем иным. Компанейским.

К тому времени, когда мы добрались до места назначения, голова по-прежнему шла кругом, а задница онемела от длительного сидения.

На мгновение, все померкло, когда Гримм подъехал к двенадцатифутовому забору из колючей проволоки. Все, что было впереди — бескрайнее поле, напоминающее пустыню.

С обеих сторон, от единственных ворот, стояли сторожевые хижины. В каждой находилось по три аколита. Они были вооружены оружием, похожим на то, что было у скиннеров.

Двое держали в руках нечто, напоминавшее тонкие буксировочные цепи, превращенные в поводки для животных. Существа были прикольной формы и покрыты пятнами.

— Это что, чертовы гиены? — недоверчиво поинтересовалась Арлен.

— Макс и Тоби, — почти с симпатией ответил Гримм.

— А они довольно милые, — размышляла я вслух.

Послышалось жужжание, и ворота со щелчком раздвинулись. Наш немногочисленный автопарк въехал на территорию, продолжив движение по длинной дороге.

— Куда конкретно мы едем? — поинтересовалась Арлен, спустя минуту.

— Домой. Там прямо впереди находится дом.

— Уверен, что это не тюрьма? — пробормотала я.

Громко рассмеявшись, он покачал головой.

— Святые угодники.

Уставилась на возвышающийся вдалеке огромный чудовищный особняк.

— Твой мужчина отлично укрепился, — вздохнула Арлен.

Место было просто великолепным, но я бы не назвала это жилищем.

Услышав мерный звук, повернула голову и заметила гольф-кар, едущий по полю.

— На воротах стоят аколиты, а четыре группы по два человека непрерывно объезжают ограждение, — объяснил Гримм.

— Его последователи — безумцы, — сказала, скорее, себе, чем им.