– Я готов, - сказал Шайн.

– Тогда идем, - откликнулся Арман, поправляя маску.
– И предупреждаю сразу. У тебя будет три минуты, чтобы добежать от дверей Атерраса до ворот. И потом не оборачивайся, что бы ни услышал, кто бы тебя ни звал.

– Хорошо, господин Ферри. Спасибо! – Шайн крепко пожал руку Армана, а затем тюремщик передал ему сверток. В очертаниях угадывалась та самая заветная книга.

– Помни, продолжишь воровать, вернешься в Атеррас, - напутствовал Арман Шайна. – Тюрьма никого так просто не отпускает. Розалин,держите.

Тюремщик передал мне бутылочку из непрозрачного стекла.

– Что это?
– спросила я.

– То, что вы дадите мне выпить, когда Шайн окажется за пределами Атерраса. Вы сами поймете, когда. И ближайшие сутки по всем вопросам обращайтесь к Фитцу.

Я хотела было спросить, куда денетcя сам рман, но он не дал мне времени. Быстро вышел из кабинета и пошел прочь. Шайн поспешил за ним,и мне оставалось только бежать следом. Так мы и спустились на этаж, который в обиходе называли нулевым.

Здесь было темно и тихо. Коридор без окон вел к тяжелой массивной двери, за которой скрывалась свобода. Шайн молчал. Он не просил возможности попрощаться с теми, с кем проработал бок о бок неполный год. Впрочем, стоит ли его в этом винить? Здесь и слуги – только пленники.

– Как только я скажу, беги, – приказал Арман Шайну.

Мне стало не по себе. Я почти вжалась в стену коридора, стараясь дышать глубже, чтобы не потерять сознание от страха перед чем-то надвигающимся и неминуемым. Тюремщик оставался единственным, кто сохранял полное спокойствие – Шайна тоже заметно трясло.

рман достал из кармана тонкую иглу и проткнул ей палец. Выступила алая капля крови, и господин ерри начертил три символа на двери: треугольник, перечеркнутый круг и звезду. Вся тюрьма вдруг наполнилась протяжным гулом, будто ожила с нижних уровней до вершины башни. Она завыла, забилась, задышала,и дверь со скрипом отворилась.

– Беги, - одними губами произнес Арман, и Шайн сорвался с места. Дорога под его ногами дыбилась, норовила сбить, заставить упасть, но он не сдавался, и ворота были все ближе.

Я обернулась к Арману. н стоял, широко раскинув руки в стороны,и бормотал заклинания. По его лицу градом катился пот, пропитывая маску. А у тени снова выросли паучьи лапы… Только сейчас это почему-то не пугало. Мне казалось, весь Атеррас навалился ему на плечи. Не выдержит Арман – и Шайн никoгда не выберется за стены тюрьмы. Еще десять шагов! Пять… Скрипнули ворота. Всё…

Арман отпустил заклинание разом,и дверь с гулким грохотом захлопнулась, а сам он побелел так, что перестал походить на живого – это было заметно даже в маске. Я тут же откупорила бутылочку и прижала к его губам. Тюремщик выпил залпом, наослеп нашел рукою стену и привалился к ней на несколько мучительно долгих секунд.

– Вы свободны, Розалин, – тихo проговорил он и, шатаясь, побрел к лестнице.

Я догнала Армана и закинула его руку себе на плечо. Он даже не сопротивлялся. Мне показалось, что он вообще не видит, куда идет, словно все его силы остались там, у двери, раскрывшей путь к свободе для Шайна. Почему Арману так плохо? Израсходовал слишком мнoгo сил? Да, скорее всего. Я не спрашивала. Мы поднимались по ступенькам мучительно долго. Казалось,что у этого подъема не будет конца и крaя. Когда мы добрались до седьмого верхнего, я чувствовала себя выжатой до капли. Но не бросать же Армана!

– Дальше я сам, - дернулся мой спутник.

– Нет уж, - ответила ему. – Хочу убедиться, что вы cпокойно доберетесь до постели, господин Ферри.

– Я, вроде бы, нанимал вас для сына, - тихонько рассмеялся Арман. Видимо, ему стало немного лучше.

– Ничего, мне не привыкать совмещать обязанности, – ответила ему,толкая дверь на его половину.

Обстановка здесь отличалась от комнат Шелли. Темно, строго, пусто. Всего три слова, но их хватило, чтобы описать пустынный коридор с деревяными панелями на стенах, потемневший от времени пол,тусклые светильники на стенах. Три двери. За которой же спальня?

– Нам сюда.
– Арман шагнул к ближайшей, пошатнулся,и я едва успела его удержать.

Спальня Армана не преподнесла никаких сюрпризов. Широкая кровать была застелена темным пoкрывалом, над столом висело зеркало, но на нем был такой слой пыли, что я сомневалась, можно ли в нем увидеть отражение. Платяной шкаф был наглухо закрыт.

Я помогла Арману лечь на кровать. Он стащил маску и засунул под подушку. Лучше бы он этого не делал… В маске степень его бледности была не так заметна, а сейчас передо мной было лицо призрака, не человека. Даже губы потемнели, стали почти что синими. Кажется, тюремщик потратил последние силы, чтобы добраться сюда, потому что сразу закрыл глаза и будто провалился в сон.