Моя заминка была секундной, я тут же поспешил дальше, в душе просто надеясь, что из этой комнаты есть другой выход. И к счастью, он был, но оказался закрыт. Впрочем, дверь не выглядела надёжной, пара ударов ноги пробила в старом высохшем дереве дыру. Мне не потребовалось и минуты, чтобы расковырять её достаточно, чтобы пролезть на другую сторону.

Раздались выстрелы. Я мысленно болел за тюремщиков, тварь вызывала во мне искреннее отвращение, и ей я желал только сдохнуть.

Дыра вывела меня в небольшую кладовую, заваленную каким-то мешками. Новая дверь была не заперта, и я аккуратно выглянул через щель. Рабочие места, столы, стулья, бумаги на столах. Оружейный шкаф!

Открыв дверь, я вышел в кабинет на два десятка столов. Никого. Бросился к оружейке. Пистолет! И неожиданно увидел арбалет, относительно небольшой, стальной и при этом не тяжёлый, с рычагом заряжания. И с неотъемным магазином на пять болтов. Не АК, конечно, но мне сейчас любое оружие сгодится. Кобуру с пистолетом удалось пристроить на поясе, вместе с подсумками, содержащими патроны и пороховые заряды. Арбалет имел удобные ремни для ношения на плече, колчан с болтами пришлось закреплять на пояснице.

Против твари Нижнего Города всё равно будет почти бесполезно, слишком быстрая, но хоть от тюремщиков отобьюсь. Вздохнул, подавляя желание хорошенько выматериться.

— Грёбаные спасатели! У нас всё спланировано, говорили они! Он приручён, говорили они! — шёпотом костерил я жрецов.

Преодолев вспышку злости и вернув себе самообладание, я двинулся дальше. У меня был выбор, одна дверь была, похоже, внутренней, ведущей обратно в помещения блока. Но на встречу с тварюшкой я не спешил, чтоб она сегодня подавилась, поэтому двинулся к двери, ведущей наружу.

Я оказался на каком-то пустыре. Несколько секунд пытался свериться с картой, которую запоминал, и, кажется, даже определил своё местоположение. Если бы я бежал из карцера, то должен был здесь пройти, чтобы обогнуть казарму тюремщиков, со стороны которой сейчас доносились крики и ругань раздаваемых команд.

За криками последовала стрельба.

А за стрельбой снова крики, но теперь это были крики боли.

Мой план, состоящий из трёх пунктов: а) выжить, б) добраться до Химуро и забрать его, в) добраться до места, указанного Минакуро; начал трещать по швам. Пункт «б» оказался под угрозой отмены. В одиночку, даже если доберусь до парня целым, я не смогу его вытащить отсюда. Оставались ещё храмовники, про которых упоминал Харольд. Те, что должны были атаковать тюрьму снаружи. Но если они тоже баловались приручением тварюшек, то у меня возникали сомнения в том, что они ещё живы.

В очередной раз тихо выругавшись я побежал в сторону спецблока, забирать Химуро.

— Я об этом пожалею, — беззвучно повторял я себе. — Я об этом пожалею!

Повторял, двигаясь между кустарниками, посаженными на каком-то небольшом пятачке земли среди стен тюремных блоков. Для полноценного парка места здесь было явно маловато, поэтому архитекторы обошлись его имитацией.

Убедиться в правдивости моих слов пришлось почти сразу. Пара тюремщиков бежали по каким-то своим делам прямо мне навстречу, сначала, кажется, и не заметив моей тёмной фигуры среди кустов. А я с испуга выстрелил в первого, которого увидел. Болт врезался куда-то в шею.

Пригибаюсь больше на инстинктах, вынесенных ещё из прошлой жизни, и перекатываюсь в сторону. Раздаётся какой-то звук, который я не могу распознать, а затем в стороне щёлкает молния. Краем сознания понимаю, что это было заклинание, но я в это время занят иным. Арбалет никак не желает перезаряжаться. Несколько раз безуспешно дёрнув рычаг, я выхватываю пистолет, пытаясь найти взглядом тюремщика, но тот не торчит на виду. Я его не вижу.

Вытаскиваю из колчана болт и швыряю в сторону. Раздаётся удар стали о стену, а через секунду вспыхивает заклинание. Попался, как ребёнок. Прицеливаюсь и стреляю, удовлетворённо услышав вскрик боли. Вот только я помню, сколько пуль потребовалось, чтобы угомонить Дэвида. Тут же ухожу в сторону, перезаряжая пистолет. Это получается у меня лучше, чем взведение совершенно незнакомого арбалета.

Вовремя. Место, откуда я стрелял, прорезает сразу пара заклинаний. Тонкие лучи света срезают ветки декоративных кустов, сжигая листву на раз. А я мысленно матерюсь, потому что заклинания выстреливают из разных мест. Оба противника живы. Всё, навоевался. Начну перезаряжать арбалет — услышат. Механизм хоть и не шумный, но в относительной тишине ночи будет подобен раскату грома. А выстрел из пистолета тут же раскроет меня.

Шанс у меня всего один, и тот настолько призрачен, что на него не стоит даже надеяться. И именно на него я и делаю ставку, срываясь с места в сторону того, что получил от меня из пистолета. Как ни крути, а пуля, пожалуй, болезненнее.

Зелёное насаждение было совсем маленьким, и я услышал его тяжёлое дыхание через пяток шагов. Ещё через два я был уверен, что точно знаю, где он стоит. Поэтому вскинул пистолет и выстрелил. Но смотрел я не на него. Вместо того чтобы целиться, я искал взглядом второго мага. И нашёл.

С таким понятием, как дружеский огонь, эта парочка не была знакома. Я даже не уверен, что мой выстрел попал в цель. Зато свою жертву нашло заклинание, пущенное вторым тюремщиком. Он выпустил молнию, думая, что в меня, но разряд врезался в его товарища. Тот не вскрикнул, даже не упал сразу. Просто пошатнулся, молча развернулся, удивлённо глядя на своего напарника, совершившего фатальную ошибку. Я торопливо перезаряжал арбалет.