Палата, она же камера, была всё той же, но немного изменилась в лучшую сторону. Пропал тошнотворный запах, осталась только хлорка. Убрали весь мусор. У койки, которая теперь была единственной, появилась тумбочка, на ней стояла деревянная тарелка с, ха-ха, яблоками. Появился насквозь казённый стул, настолько казённый, что на спинке точно должен быть инвентарный номер, а под сидушкой наверняка найдётся печать с каким-нибудь зубодробительным кодом, понятным лишь завхозу.

На стуле сидел доктор рода Минакуро. Символ рода был вышит прямо на пиджаке в синюю полоску, у стула стоял медицинский саквояж из плотной кожи. Ему бы ещё стетоскоп на шею да белый халат для полноты образа, но и так мужчина с морщинистым лицом и внимательными глазами под начавшей седеть чёлкой сразу вызывал верные ассоциации.

— Спасибо, — хрипло поблагодарил я, выражая в одном слове благодарность за все его усилия по продлению моей жизни ещё на несколько дней.

— Пожалуйста, — также всеобъемлюще подтвердил мужчина, — Как самочувствие?

— Учитывая ситуацию — идеально, — прохрипел я, добавив: — можно мне воды?

Где-то вне поля моего зрения звякнула посуда. Мускулистая рука в кожаной перчатке поднесла мне к губам стакан. Через несколько секунд я повторно поблагодарил, и мой голос уже не был таким хриплым.

— Помнишь своё имя? — в этот раз благодарность проигнорировали, перейдя к вопросам.

Чувствую, вопросов будет много.

— Помню. Като.

— Помнишь, что было до того, как ты оказался здесь? — продолжил доктор.

Мне нужно перевести разговор на другую тему.

— Помню. В блоке была драка, меня пытались убить. Я этому сопротивлялся как мог.

Доктор не выразил никаких эмоций по этому поводу.

— Нарушений нет. Здоровье, если не считать полученных ран, в хорошем состоянии. Очаг стабилен.

Зашуршало перо. Нужно воспользоваться паузой.

— Доктор, я могу сказать?

Никаких изменений в мимике.

— Нет.

Как категорично.

— Эм... Почему?

— Я и так потратил много времени, — а вот голос недовольный. — И не собираюсь тратить ещё больше на твоё блеяние.

— А не пошли бы тогда вы на хер, — тут же огрызнулся я.

Минакуро чуть приподнял бровь. Шуршание пера прекратилось.

— Я вам как раз время экономлю. Потому что я не Минакуро. Не тот ребёнок, который у вас исчез.

Вот теперь доктор заинтересовался. Я не могу быть уверен, что план этих двоих продажных сволочей сработает. У меня есть идея, как прикрыть свою задницу. Сработает их план — ничего страшного. Не сработает — ответственность за обман буду нести не я, потому что с самого начала всё отрицал.

— Я не знаю всего, мне объяснили лишь в общих чертах. И вот что я скажу: я ребёнок своих родителей, самых обычных людей с улицы. Они не были отличными ребятами, но любили меня, как могли. Подброшенный ребёнок не получил бы того, что получил я. Они дали мне всё, что смогли дать. Немного, но большего у них просто не было.

Доктор несколько секунд молчал, впервые бросив взгляд на третьего человека в комнате, которого я не видел. Что там ему показали, не знаю, но он вернул своё внимание мне.

— Им могли сделать внушение. Магией.

Отрицательно качнул головой, далось движение с трудом.

— Не верю. Кто? Тот, кто похищал? Зачем? Чтобы вернуться за мной после? Глупо — на улицах умирают чаще, причём часто и внезапно. Чтобы спрятать? Почему просто не убил? Хотел помочь? Смотрите выше, на улицах умирают. Что за полумера? В общем, всё это слишком притянуто за уши.

Доктор кивнул:

— Это правда. Но человек, который тебя похитил, мог иметь желание тебя убить. Однако не сумел этого сделать. Своими руками.

Это Бронс-то? Пристреливший женщину лишь за то, что она посмела ему перечить? Но я таких подробностей не знаю, поэтому эту тему развивать не буду.

— Всё равно это как-то слишком...

— Верно. Всегда есть простое объяснение, но прошло одиннадцать лет, и узнать правду сейчас сложно.

На это я не ответил, уже вложив в его голову мысль о том, что я лично максимально против всей этой авантюры.

— Если тебя признают членом нашей семьи, это сильно изменит твою жизнь, ты понимаешь? — спросил он, внимательно следя за моей реакцией.