– Я покажу тебе, как подсматривать, гляделки-то твои выкорчую…

Подскочившая Капитолина кое-как оттащила Павла от поверженного противника. Зажимая окровавленные губы и нос, вмиг протрезвевший Цыпкин выплюнул выбитый зуб, кое-как поднялся и, хватаясь за стволы молодых березок, отошел на безопасное расстояние. Оттуда прогнусавил:

– Ничо, тысячник, разберемся, когда Ромка узнат, кто его бабу в дойки чмокат, значитца… пока он на тракторе пашет… Ишь, хорошо пристроился! Тебе кердык… тысячник… Так и заруби себе на носу. И тебе, Капка, не поздоровится! Уж я постараюсь.

Павел рванулся было к Цыпкину, да Капитолина удержала, почти повиснув на нем. Когда Никифор скрылся за кустами, Павел несколько раз ударил в сердцах по стволу березы, потом опустился на корточки, навалившись на тот самый ствол.

– У-у-у! Гнида! Разорву! Зачем ты мне помешала?!

– Ты его убить мог!

– И убил бы… Да за такую ухмылочку… убить мало!

Надев сарафан, Капитолина взглянула на него серьезно:

– Зачем грех на душу брать? Ты никак Ромку мово испужался? Дак я с ним поговорю…

– Что? Поговорю?… Испугался?… Вот еще! – хмыкнул Павел, про себя заметив, что Капитолина не так далека от истины. – Если на то пошло, то я его и посадить могу, к ногтю, так сказать. Пусть только взбрыкнет! А ты – испугался! Выбирай выражения!

– Ой, Павлуша, – испуганно запричитала Капитолина. – Не сажай, прошу тебя! Умоляю! Давай как-нибудь по-хорошему уладим…

– В общем, так, – поднимаясь и отряхиваясь, подытожил Кныш. – Ничего специально улаживать не надо. Пусть идет, как шло… И с мужем говорить ни о чем не надо. Поглядим, кто первый высунется. У того и голова с плеч. А пока молчим оба, будто ничего и не случилось.

– Ас Никифором-точо?

– С этим навозным жуком? Я с ним быстро разберусь! Он же пьянь не просыхающая! Ему самогонки плесни, он и заткнется.

– Хорошо, коли так…

Он нежно поцеловал ее на прощание, и они разошлись в разные стороны.

Нестор Фомич, родной брат Петра Лубнина, степенно погладил бороду и подошел к большому столу, за которым все домочадцы его уже ждали – не садились. Не дай бог – усесться раньше тятьки за стол! Возьмет половник, да так съездит по лбу, что искры из глаз посыплются.

Глава семейства повернулся к иконостасу, прочитал молитву о насущном хлебе. После чего широко перекрестился, зорко следя за тем, чтобы все повторили за ним его движения, потом чинно уселся во главе стола, показывая, чтобы садились остальные.

Авдотья, младшая невестка, внесла на белом рушнике черный каравай с тесаком. Нестор положил хлеб на стол, перекрестил его и принялся разрезать длинными ломтями. Отрезав первый ломоть, жадно прильнул к нему ноздрями, и втянул хлебный дух. Потом начал раздавать по старшинству: вначале беззубой старухе Леонтьевне, сидевшей на печи, потом старшему сыну Лексашке. Каждый получивший ломоть жадно кусал его, начиная чавкать, стараясь не уронить ни крошки.

Невестка тем временем достала ухватом из печи чугунок с полбяной похлебкой, поставила на средину стола. Нестор потянулся деревянной ложкой к чугунку, зачерпнул, попробовал, одобрительно кивнул. Вскоре к чугунку потянулись остальные, начали хлюпать, цурскать… Чтобы с ложек не капало, снизу поддерживали хлебом.

В самый разгар обеда за окнами раздался стук копыт.

– Кого принесла нечистая? – Отец семейства бросил недовольный взгляд на окна. Невестка тем временем метнулась в сени, успела крикнуть:

– Лубнин Петр, брат ваш, тятенька… Никак прискакал, да не один – две подводы с ним, вроде как…

Вскоре в дверях показался сам Петр Фомич.

– Хлеб да соль вашему дому, – густо пробасил гость, перекрестившись и поклонившись. – Извиняйте, православные, что нарушаю обедню. Можно тебя, Нестор, на несколько слов, дело не терпит промедления.

Нестор утер рушником усы и бороду, неспешно вышел на крыльцо. Кинув полотенце на плечо, посмотрел из-под седых бровей на брата, на подводы с мешками, на взмыленных коней и бородатых мужиков рядом с телегами.

– Здравствуй, Петр, что стряслось? Да на тебе лица нет, как я погляжу… Кто тебя так загонял?

– Раскулачивать меня вчерась под вечер пожаловали. Сукины дети! Уполномоченные, понимашь… Да Гришка Храп помешал, вовремя успел. Ежели б не он – все! Жаль, убили его…

– Гришаню убили? – нахмурился Нестор, опустил голову. – Кто теперича заместо него в лесу командовать будет?

– Замену нашли, говорят… Правда, сам не видал, врать не стану.

– Уж не Федька ли Чепцов? Я слышал, он в леса подался.