И вот в один день, следя за улицей в окне, я увидел настоящее ограбление магазина. Просто несколько людей с оружием забежали внутрь супермаркета, в котором мы бывали раньше с родителями каждый день, я быстро рванулся за своим детским, сделанным из пластика серебристого цвета, биноклем, увеличив картинку в десять раз увидел, что прямо через парадные двери сотрудники супермаркета грузят коробки в машину бандитов. Часть преступников с автоматами стояла на улице. Хоть я и не слышал звука сирен, но знал, что полицейские уже едут. Через несколько секунд они и правда прибыли.

Выбежав из трёх машин, наверное, десять полицейских, быстро окружили всех людей находившихся на улице они навели пистолеты на стоящих возле входа грабителей. Я видел, что все что-то кричат, а их лица выражают какие-то очень злые эмоции, с обеих сторон. Один из грабителей выстрелил в человека, а я дрогнул от испуга, хоть я и испытывал страх, который заставлял моё сердце биться с какой-то сумасшедшей скоростью, продолжал смотреть.

Мне кажется всё происходило довольно медленно, но в реальности же прошли несколько мгновений после выстрела в того сотрудника магазина, как полицейские изрешетили бандитов, брызнула кровь, и в эту же секунду, какая-то невероятная сила резко и грубо оттащила меня от окна ударив по биноклю, честно говоря, я и сам не хотел продолжать смотреть на это. Получив свою порцию ругани, я пошёл в свою комнату, думал, что найду себе занятие, но мой испуг был такой силы, что в этот день мне не хотелось уже ничего.

Прошёл новый год, я всё так же не ходил в школу, от родителей я всё время слышал рассказы о том, как кто-то уезжает отсюда в тёплые страны, мать постоянно говорила о том, что и нам пора собирать свои вещи и ехать куда-нибудь на юг, пока ещё не стало совсем поздно, отец же верил, что наступит весна и всё станет проще, может не сразу будет как раньше, но это тяжелое время подходит к концу. Мне кажется он был умным человеком, но в этом он ошибался.

На грабежи и вооруженные столкновения людей уже никто не обращал внимания, у нас начали появляться трудности с появлением еды, так как отцу перестали платить деньги на работе, даже на его работе, такой нужной и важной, как мне казалось тогда. Городские власти решили отказаться от траты энергии на поезда и пустить её на отопление жилых домов, в общем-то правильно, потому что я помню, как даже под несколькими одеялами я замерзал, а температура у нас дома в районе десяти градусов, слава богу, выше нуля, стала абсолютно обыденной.

Мы начали тратить свои запасы денег, ради еды, потом в ход пошла бытовая техника, к тому же за воду мы могли получить неплохое количество провизии, ведь та очистительная система, что когда-то купил отец, давала свои и плоды и уже многократно оправдала большие, потраченные на неё средства. Правда даже та тонкая струйка воды становилась всё тоньше, никто из нас практически не мылся, отец перестал брить бороду, при этом используя пену для бритья он стал брить и себя, и меня абсолютно на лысо, мама предпочитала ходить с грязными волосами, но чтобы они хотя бы были, все мы начали терять вес, более-менее нормальную одежду выменяли на еду и в основном сидели в лохмотьях, мать говорила отцу, что ему нужно отправиться с каким-нибудь из отрядов воровать еду, а таких отрядов было целое множество, но он сказал, что заниматься таким не будет никогда, к тому же потерпеть осталось совсем немного, скоро морозы уйдут, жизнь нормализуется, а полиция наведёт порядок и отловит всех мародёров.

Закончилась пена для бритья, это было где-то в феврале, отец сказал с улыбкой, что теперь мы будем длинноволосыми как наша мама, и к тому же будем похожи, как он сказал «на тех мужиков, что я слушал в молодости», имея ввиду ту старую музыку из начала двадцать первого века. Как-то к нам домой зашёл военный и сказал, что для обеспечения безопасности нашей страны, отцу нужно явиться по адресу, я честно забыл по какому, потому что абсолютно не знал города, прям как и сейчас, но не важно, «При себе иметь только документы» — закончил тот мужчина. Одежду и все необходимое отец получит прямо на том месте, и будет ожидать дальнейших указаний. Папа с улыбкой покивал головой и расписался в бумагах, а закрыв дверь, с совершенно другим, обеспокоенным лицом и взглядом посмотрел на маму — они оба понимали всё, а я вот не очень, только то, что идти он туда не хочет. Он туда и не пошёл.

— Чего они хотят, — спросила мать, цепляясь за надежду о том, что она не так всё поняла, но после одного взгляда отца быстро оставила эту надежду, — ещё есть время?

Отец кивнул и побежал куда-то в комнату, сказав матери, что нужно быстрей собираться, потом добавил, что ей необходимо набирать как можно больше воды. Я же в это время, стоял и пытался понять, что делать мне и куда вклиниться в этой суете. В итоге я просто быстро побежал собирать свои вещи — это было нехитрым делом, так как у меня-то всего было две куртки и двое теплых штанов, одна пара тёплой обуви, одна шапка и рукавицы, так же был зелёный шарфик, с чёрными пиксельными, будто из видео плохого качества, оленями.

С этого всё и началось, я не могу помнить конкретных имён политиков и дат, в то время, когда это всё происходило, да и в общем-то счёт дней был для немного сбитым, до тех пор, пока мы не приехали через год на то место, где в итоге и остановились. Но что 26 января 2092 мы навсегда покинули наш дом, я помню.

И если тогда я мало понимал, что было нужно этому военному человеку от отца, то теперь знаю, что наша страна и не только наша объявила всеобщую мобилизацию, в которую вошли абсолютно все гражданские лица мужского пола, а также женщины, не имеющие детей младше 18 лет. Поэтому в общем-то моя мама не интересовала того человека.

За шесть месяцев аномально холодной погоды произошёл жуткий кризис с едой, это событие давно подкатывалось к нашей жизни, и часто было так, что каких-то продуктов, вроде хлеба, в нашем магазине, не было неделями, но потом он появлялся, да и люди вполне могли существовать, не сильно обращая внимания, что чего-то нет. Да, еда даже в те дни, когда объявили мобилизацию всё ещё продавалась, но очереди были такими, что невозможно было достояться до чего либо, тот кто мог привозить еду из Южной Америки или Африки тогда, наверное, не знал куда складировать заработанные деньги.