Качаю головой.

Незаметно мы перешли на «ты».

— С твоего дозволения.

Петр Порфирьевич извлек коричневую сигарету с черным фильтром и полез в карман за зажигалкой, но я щелкнул пальцами. Кончик сигареты стал красным. Власов невозмутимо затянулся и выпустил в выцветшее июльское небо пару дымных колец, пахнущих шоколадом.

— Значит, это правда.

— Про стихии?

— В том числе.

— Сущая правда, — сказал я, облокотившись на мраморные перила.

— Я слышал, что у тебя были проблемы с Патриархатом, — вновь заговорил отец моей возлюбленной. — И с Белозерскими. Не слишком много врагов для восемнадцатилетнего парня?

— Мои враги давно мертвы.

— В новостях сказали, — Власов глубоко затянулся, — что Мефодий погиб в авиакатастрофе. Неполадки в двигательной системе дирижабля.

— Бывает, — я пожимаю плечами. — Такое случается чаще, чем многие думают.

Власов кивнул.

Пару минут мы молчали, смотрели на раскаленное солнечное око и проплывающий по реке прогулочный катер. Воздух напоминал густой кисель. Душно, как перед дождем.

Не знаю, о чем думал в этот момент мой будущий родич.

Я думал о том, что Петр Власов — мужик неплохой. Просто на него обрушилось в последние недели много… всякого. И он действительно хочет сделать своих девочек счастливыми. Пусть с опозданием. Но ведь старается человек…

Сзади послышался шелест сдвигаемой секции окна.

— Папа, опять куришь?

— Извини, Варенька, — Власов резким движением затушил сигарету и отправил окурок в урну. — Ты же знаешь, у меня хороший целитель.

Весело переговариваясь, мы двинулись к своему столику.

Под сводами «Очакова» вновь зазвучал саксофон.

ноябрь — декабрь 2021 г.