Как будто я придерживаюсь против телекинетиков другой тактики, кроме «убить как можно быстрее», пока меня не превратили в фарш. Есть много способностей, прямое противоборство которым затруднительно. Это всегда игра в камень-ножницы-бумага. Даже когда, казалось бы, на руках все тузы, может найтись умение, от которого ты не защищён.

Раздевшись, я заполз под одеяло и расслабился. До ретранслятора я планировал просто спать. Впрок. А там уже будем разбираться.

В итоге, мы вышли в обычный космос по графику, в одной из богатых полукриминальных систем. Привели в порядок нашего пленника, а после он связался со своими покупателями.

— У меня есть хорошая партия товара. Готов как можно быстрее пресечься и отдать, пока в этом секторе не стало совсем жарко, — вдохновенно вещал капитан «Торопливого».

— Жарко? — пришёл вопрос, от пустого экрана с той стороны.

— Вы же слышали, что произошло на станции? Тихой гавани больше нет, королева мертва.

— Пока нет. Их ретранслятор отключен, вы первый гость оттуда.

— Значит, и вам советую сваливать из этого сектора. Тут становится опасно.

— Мы сейчас вообще не в вашем секторе, нам три дня лететь до вас. По пути тогда встретимся?

— Да, давайте, через два дня. Я могу выйти вам на встречу, и да, не пугайтесь., я сменил корабль на более презентабельный. Сумел выйти из этой истории, в большом плюсе, — желчно усмехнулся мужчина.

— Поздравляю! Принимайте координаты точки встречи.

— Спасибо. Принял. До встречи, — и погасив связь, бывший капитан устало откинулся на спинку кресла.

Мои хлопки в ладоши, были ему наградой за прекрасно проведённую беседу.

— Тебе бы актёром быть, хорошо вышло, — похвалил я пирата.

— Я и был, — бледно попытался улыбнуться тот, перед тем как я погрузил его в сон

Взмахом руки я, в который раз, велел унести уснувшее тело. Он ещё нужен. Возможно, потребуется для разговора со вторым контактом. А может всё закончится для него после этой миссии.

Так или иначе, когда через два дня мы вышли в точке назначения, я стоял в доке и готовился. Корабль покупателей был уже тут, сейчас мы медленно сближались. Он был почти в два раза меньше «Удачливого». Так что, даже если всё пойдёт не так, мы победим.

Пока оба корабля демонстративно сходились, не поднимая щитов и не накачивая накопители орудий. Я ждал, когда можно будет отправляться на челноке. А там уже, стоит мне только попасть внутрь, для них всё будет кончено. Не в первый раз.

Корабли сходились всё ближе. Десять тысяч. Пять. Две. Пятьсот километров. Это было странно, так обычно никто не делал. Это всё очень кое-что напоминало. И когда в полусотне метров от меня появился зависший в воздухе человек, я даже не удивился.

И быстро приказал по связи Эрику: — Сожги ему движки. Сейчас.

А сам ускорился и рванулся вперёд. Пространство после перехода врага на корабль, было заблокировано. Видимо он не хотел, чтобы корабль смог уйти в искажение, и влил в это немало энергии.

Его душа светилась примерно на девятый-десятый ранг, вызывая омерзение не до конца переваренной энергетикой убитых им ради усиления людей. Заодно и не позволяя точно понять ранг. Но победить и оставить целым наш корабль у меня был только один шанс, в независимости девятый оно или десятый.

Время застонало, когда моя воля сжала его в ежовых рукавицах. Каменной стеной впереди встал воздух, через который пришлось прорываться, чувствуя, как раскаляется и начинает рваться от трения одежда. И далеко позади, осталась ударная волна от преодоления звукового барьера. Но всё на один удар. Иначе «Удачливому» — не быть.

Воронцов начал поворачиваться ко мне, вокруг него взвыли от вкладываемой энергии защитные поля. Но я уже был рядом, раздвигая его защиту и вкладывая всю душу в одну единственную деформацию.

Вокруг него начало разгораться пламя, сжигая мне пустотный костюм, футболку волосы и оставляя глубокие ожоги на теле. Но это было не важно. Я наблюдал, как деформация начинает разделять Воронцова на десяток кусков. А следом в это на сверхзвуке влетел я, окончательно расплескивая его останки по всему ангару.

А сам, упав на металлический пол доков, тяжело дышал, пытаясь унять колотящееся сердце и удержать помутневшее сознание. И даже не обращая внимания на сильные ожоги и боль в порванных мышцах и связках. Я, поставил на эту атаку всё, что у меня было за душой. Нельзя было меньше.

Окружающие бойцы даже ничего понять не успели. Для них прогремел гром и ударил ветер, а после остался я, лежащий на полу в ошмётках чужой плоти и внутренностей.

А док начал содрогаться. Оба корабля не успели поднять нормально щиты и сейчас вели огонь, срывая друг с друга броню. Потянувшись в карман с планшетом, я только отдернул руку от оплавленного куска электроники.