У Макса закончилась «Кока-кола», он без спроса взял мою бутылку, плеснул себе, выпил, потряс головой.

– Короче, кайфовал, как эмиратский бухарест. А потом накрылась коту масленица. Ларка вытирала пыль и нашла камеру. Выбросила в окно, меня чуть не убила.

– Да уж, – сказал я и кивнул в сочувствии.

– Хотя что плохого-то я сделал, что? Ну, подглядывал, ну рассматривал сиськи-письки, ну дрочил – ну и что? Приставать к ней не собирался.

Мой кивок, вероятно, был таким же невнятным.

Я и до Максова рассказа знал, что некоторые парни подглядывают за старшими сестрами, а у кого нет – за матерями.

Мне это казалось не то, что диким, но неестественным.

В саду женщины ходили в купальниках или даже в трусах и лифчиках из разных наборов.

По периметру участка у нас росла черная смородина – густая и высокая, как забор. Я любил прятаться там и, наблюдая за полуголой соседкой, заниматься известным делом.

Мама имела прекрасную фигуру и большую грудь, на которую засматривались мужчины.

Но даже когда она переодевалась при мне и я видел черные волосы, отграничивающие низ живота, ко мне ничего не приходило.

Говоря культурным языком, я не ощущал нужного отклика в нужной части тела.

Видимо, Макс был устроен иначе.

Но, с другой стороны, Лариса была ему не матерью, а сестрой.

Я сестры не имел и вряд ли мог судить друга.

– А вообще, – продолжал он. – Полной «Ромео и Джульетты» не случилось. Я не такой мудак, каким кажусь…

– Мудаком ты не кажешься, – вклинился я.

–…Лучшие эпизоды я записывал. Так что не все пропало. Но сам понимаешь…

– Понимаю.

–…Видео – это одно. Остановил, перемотал – та же порнуха, только с Ларкой. А реальная камера в реальном времени – другое.

– Понимаю, – повторил я еще раз.

– Короче, камеру уебошила, взамен предложила потрахаться.

– И ты согласился?

– А что бы ты сделал на моем месте? – вопросом ответил Макс.

– Не знаю, – сказал я, начав повторяться. – Она же твоя сестра.

– Я ей то же сказал. А она – типа «какая разница, мы детей делать не собираемся». Напрыгнула, как рысь…

Я вздохнул в очередной раз.

– Но с другой стороны, прикинь, Влад. Камера стояла с лета. Казалось, я сам Ларку сто раз потрахал. Так что когда все пошло в реале, вроде ничего особенного. Вот я и не удержался.

Я в очередной раз попытался представить себя на месте Макса и не смог этого сделать.

– На самом деле Ларке пофиг. Она трахается с половиной города. Одним меньше – одним больше, брат – не брат… Без разницы.

– А как… там?..

Несмотря на чудовищность рассказа, меня гнало любопытство.

Я понимал, что расспрашивать не следует, но остановиться не мог.

–…В женщине?

– Тебе как?

Вздох друга был тяжелее, чем когда-нибудь.

– Про клитор-хуитор, или в целом?

– Давай в целом, – сказал я, поняв, что Максу не хочется пересказывать эпизод.

– Короче….

Я молчал.

–…Дрочить на кого угодно – ну, хоть на ту, у которой каждая грудь, как баскетбольный мяч…

– Джианну Микаэлс, – подсказал я, зная порноактрис лучше, чем героев всех российских войн.

– Ну да. Так вот, смотреть порнуху и трахать настоящую женщину – это все равно, что…

Макс сделал паузу.

– Все равно, что играть в самую крутую «Need for Speed» или ехать на настоящей машине. Даже на отцовом «Запорожце», на котором он возит говно из сада в погреб и обратно.

Сравнение показалось верным.

Наша «десятка» была не машиной, а конструктором «Сделай сам». Каждое воскресенье отец, сдавленно матерясь, что-нибудь в ней чинил.

Но когда он давал порулить, я забывал даже о сиськах Титни Спирс.

– Оказалось, жопа у нее – как тумба под «Фулл Эйч-ди» телевизор. Пока просто смотрел, не догадывался.

– Ничего себе, – сдавленно отозвался я.

Чем дальше, тем больше я завидовал другу.

– Короче, Влад, у меня получилось три раза.

Он закрыл глаза, сладостно улыбнулся.

– А в промежутки два у Ларки.

– Так она – что?.. с тобой?!

Я задохнулся.

– А ты как думал? Чуть не проглотила простыню, чтоб не услышали черепа.