В глаза сразу бросилась фотография. Андрей и незнакомая женщина. В возрасте. Вряд ли его жена была старше. А вот та самая тетушка мне именно так и представлялась. Он обнимал ее и улыбался своей невероятной улыбкой. На столе также был ноутбук и потрепанные, видимо, любимые часы Breitling, толстый кожаный ежедневник, выключенный мобильный, книга про жизнь Черчилля с закладкой на середине. Кажется, Андрей действительно здесь часто бывал и считал это место своим домом.

Я изучила полки с книгами. Они не были частью интерьера Многие оказались зачитанными, корешки выгоревшие. Старые издания. Кажется, он любил читать. Я вернулась в гардеробную, где среди костюмов, в углу на полке, стояли кубки. Кубок Сассекса, кубок Университетов Британии, памятная медаль магистра Торнвуда.

Я чуть не упала. Он учился в Торнвуде! Ничего себе.

Рядом нашелся университетский альбом… Я узнала здание МГУ на первых снимка, а потом характерную архитектуру Кембриджа. Пролистав его быстро, я стала искать другие фото. И нашла. Это был небольшой альбом детских фотографий. Постановочный снимок молодой семью. Андрей совсем маленький на руках у мамы. Он очень похож на нее. Такая же светлая, обаятельна улыбка. А вот силу взгляда, а может и голоса, Громов унаследовал от отца. Серьезный мужчина смотрел на меня сурово. Я постаралась не осуждать его за жестокие решения. Возможно, в этом был не только эгоизм.

Групповые фото из детского жома были немного жуткими. Дети не улыбались на них. Андрея я находила без труда. Но больше всего меня поразило темное фото с газетной вырезки. Громову было лет шестнадцать. Он смотрел вниз то ли на прибор, то ли на стол. Рядом стоял какой-то мужчина в спецодежде. «Смена подрастает», — прочила я про себя заголовок.

— Я был помощником стропальщика на заводе, — услышала я за спиной голос Андрея и выронила альбом.

Он поднял его, поставил на полку.

— Работа тяжелая и дерьмовая, но платили неплохо. Ты искала что-то конкретное обо мне?

— Нет. Я… просто осматривалась.

— Осматривала мои вещи?

Мне не хотелось признаваться, что я поддалась азарту изучения его личной жизни, но все было очевидно.

— Я ничего о тебе не знаю, Андрей. Награды и альбомы ведь не заперты. Я теперь тоже здесь живу.

— Это понятно, Лиза. Но я спрашивал о другом. Что именно тебе интересно? Моя личная жизнь?

— Ты ничего не говоришь о жене, — сдалась я. Его глаза вынудили меня признаться.

— Ты моя жена, — напомнил Андрей.

— О первой жене.

— Разве уместно говорить о ней с тобой? Тем более, сейчас.

Он был миллион раз прав, а я чувствовала себя круглой дугой. Нервно зачесав рукой волосы, я уставилась в пол, как провинившаяся школьница и бессовестно сменила тему, не выдерживая взгляда Андрея.

— Ты не пошел бегать?

— Я решил, что больше хочу выпить с тобой кофе. В постели. И позавтракать. Но, кажется, зря.

Громов развернулся и вышел из гардеробной. Он задержался у двери, сказал мне:

— Свадебный альбом не ищи. Он был в вещах Марины, которые я отправил ее родителям.

Я вернулась в комнату, думая, что Андрей ушел, но он остался. На столе лежала небольшая папка. Громов раскрыл ее и стал выдавать мне документы. Я успевала прочесть заголовок: «Свидетельство о рождении, о смерти, о смерти, аттестат, аттестат, диплом, второй диплом. Свидетельство о браке и снова о смерти».

— Зачем ты все это мне показываешь? — не выдержала я.

— Здесь моя жизнь, Лиза. Жизнь в официальных документах. Это факты обо мне. Тебе нужна информация, так вот она.

— Ты злишься?

— Не знаю. Немного.

— Почему? Я не сделала ничего дурного.

— Возможно, я привык жить один. Мне не нравится рассказывать о себе. Твое вторжение мою жизнь слишком стремительное. Эдаких Британский Блицкриг.

Я усмехнулась, хотя мне было совсем невесело.

— Мне все же нужно пробежаться, — подытожил Андрей.

Он уже был в мягких спортивных брюках, футболке и кроссовках и отправился к выходу.

— А это? — указала я на папку.

— Почитай. Изучи. Я открытая книга, — почти спокойно проговорил он и снова оставил меня одну.

Я сразу потеряла интерес к фото, статьям и свидетельствам. На тумбе у кровати стоял поднос с двумя чашками кофе. Только увидев их, я почувствовала запах, который не заметила из-за волнительной беседы.

Андрей хотел начать со мной новый день красиво и вкусно, а в итоге я снова вернула его в не самое приятное прошлое. Сколько еще я сделаю ошибок? Скорее всего немало.

Глотнув горячий кофе, я чуть не выронила чашку, потому что Андрей снова вернулся.

— Да, это снова я, — саркастично проговорил он, забрал у меня чашку и поставил на поднос.