А Стерна, как всегда переклинило из-за отказа. Избалованный жизнью Клим всегда очень болезненно реагировал на слово «нет». Собственно, потому что очень редко его слышал.

— Потанцуй со мной, Лизи. Ну же… — настаивал он и даже сделал шаг вперед.

— Она сказала «нет», Клим, — услышала я голос Андрея. — Или ты плохо понимаешь по-русски?

Удивительно, но упрямство Стерна, как ветром сдуло с лица. И даже глаза стали льдисто ясными, просветленными. Андрей Громов как будто повелевал всеми с помощью кольца всевластия.

Отступив к мужу, я как-то автоматически взяла его за руку. Той самой рукой. Андрей как будто тоже без умысла поднес мои пальцы к губам, поцеловал. Разумеется, и понюхал тоже.

Извращенец.

Но сейчас он был спасителем в первую очередь.

— Я просто хотел потанцевать с моей названной систер, — оправдался Клим небрежно. — Но если ты против…

Меня очень удивило обращение к Андрею на «ты». Клим, конечно, тот еще нигилист, но это слишком даже для него. Видимо, я что-то не знала об этих двоих. Андрей вышел из ситуации достойно и спокойно.

— Боюсь, Лиза просто устала. Ведь так?

Неужели он мог позволить мне потанцевать с Климом? Это мой выбор? Я должна сама решить? Пройти проверку? Или просто покончить со своим детским прошлым, со свой первой любовью.

Я сделала это, подтвердив:

— Да, Клим. Так и есть. Прости, я устала. Весь день на ногах.

— Конечно, — тут же отступил Стерн.

И снова Андрей спрашивал у меня:

— Думаю, никто не обидится, если мы улизнем сейчас?

Я кивнула, отчаянно желая убежать ото всех прямо в этот момент.

— Я передам, что вы удрали, — спокойно козырнул Клим. — Доброй ночи. Совет да любовь…

Он быстро вышел в гостиную. Андрей повел меня вдоль перил к другому выходу с террасы. Вернувшись в дом, мы оказались у лестницы, что вела в правое крыло дома.

— Наша спальня достаточно далеко от зала приемов, — объяснил он.

— Это хорошо, — снова кивнула я, как на все согласная дурочка.

Я пыталась запомнить дорогу, но быстро бросила это дело. Мне ведь не нужно будет убегать отсюда. Теперь это мой дом. Со мной мой муж. Мы наконец останемся вдвоем.

Андрей привел меня в спальню. Я не могла рассмотреть ничего, едва увидела большую кровать. Громов подвел меня к нет и отпустил.

— Стой, не шевелись, — велел он, сделав шаг назад.

— Почему? — спросила я, окончательно растерявшись.

— Хочу запомнить тебя такой. Полюбоваться.

Мне понравилось эта причина. Меня словно кипятком обожгло изнутри. Эти слова были в сто раз приятнее, чем все, что делал для меня Громов раньше. Включая платье, Клима и кунилингус в машине.

Андрей смотрел на меня так горячо и пронзительно, что мне стало теперь не жарко, а обжигающе холодно. Словно я в Рождество решила искупаться в суровом Северном море. Его грозовые глаза грозили мне смертью, но при этом я отчаянно желала утонуть.

— Идеально, — проговорил Андрей через вечность моего погружения.

Он подошел ко мне и медленно опустился на колени. Его руки исчезли в складках подола. Андрей ловко подцепил мои трусики, стянул их вниз. Я вышла из них, заодно избавившись от балеток. Громов взял мою ногу и приподнял.

— Поставь на кровать, — велел он.

Я подчинилась, не сдержав стона. Но едва его губы коснулись моего лобка, я усмехнулась. Нелепые мысли, как всегда не вовремя, посетили голову.

— Что смешного я делаю? — поинтересовался Андрей, отстранившись и приподняв бровь.

Он был такой красивый. На коленях, но при этом властный и мужественный. А я со своими глупостями совсем не должна портить момент. Отрицательно помотав головой, я надеялась, что он позволит нам обоим не заметить мой смех.

— Глупости. Ничего особенного. Просто мысли. Неуместные.

Но Андрей не был бы Андреем, если бы упускал важные нюансы.

— Скажи, — потребовал он и с нажимом и повторил сразу отметая мои оправдания: — Скажи мне, Лиза. Я все хочу знать о тебе.

Я была вся открыла перед ним. Андрей легонько гладил пальцем влажные половые губы, не сводя с меня глаз. Я выдохнула и выпалила:

— Просто подумала, будет, что рассказать детям.

Теперь и Андрей стал посмеиваться.

— Ты будешь рассказывать детям об этом кунилингусе? Серьезно? Нет, я не против просвещения, но вряд ли это хорошая идея.