— Силу хотел получить?

— Зачем она мне? — пожал плечами Габо. — Я лесом всегда жил. Тропки оленьи, дороги медвежьи. Где ягода, где гриб.

— А чего пришел тогда?

— Денег надо. Думал, после обучения денег подзаработать сыну на наследство. Он же у меня, получается, приголубленый. Брат он в обиду не даст, но… если выбор стоять будет: его дети или мой?..

— Понимаю. — кивнул Рус. — А дальше? Отучишься, заработаешь. Сыну соберешь денег и в наследство и на свадьбу. А после?

— В Лесное вернусь, — пожал плечами Габо.

— А если война грянет?

— Воевать понятное дело пойду, — спокойно пожал плечами мужчина и с прищуром спросил: — А не для войны ли вы сбор тут устроили?

— Пока не знаю, но одаренные силой точно не помешают, — пожал плечами парень. — Но война будет. Это точно. И не такая, как с Кусарифом.

Габо задумчиво уставился на столешницу. Положив на нее руки, он взглянул на свои мощные мозолистые руки и произнес:

— Война дело такое, — вздохнул он. — Те, кто воевать идут, они понимать должны, что не вернутся. Надо, чтобы дома тогда все без них могло остаться. Дети росли, и кто-то за семьей смотрел.

— Это ты к чему?

Габо поднял взгляд на Руса, выдержал паузу в несколько секунд и решительно произнес:

— Пять золотом. Мне нужно это, чтобы сын устроился и на свадьбу ему было. Будет пять золотых — я до конца пойду.

— До смерти? — уточнил Рус, смотря, как спокойно об этом говорит взрослый мужчина.

— До смерти, — уверенно кивнул Габо.

Рус поднялся и подошел к своему рабочему столу. Он достал оттуда небольшую шкатулку и вынул оттуда белоснежный мешочек. Сев обратно напротив ученика, он отсчитал из него пять полновесных монет.

— Это сыну, — произнес он, поставив стопку перед Габо, и залез в кошелек еще раз. Вторую стопку из пяти монет он поставил перед ним со словами: — А это тебе.

— А мне за что?

— Умереть в бою очень просто. Достаточно ничего не делать. Здесь такого не пройдет. Не до смерти ты пойдешь, а до победы.

— Тут уж как повезет.

— Еще раз. Здесь все немного по-другому. До победы, как бы там ни было, — надавил пиромант, не отпуская вторую стопку. — Смерть — это не причина бросать бой и войну.

Габо нахмурился и опустил взгляд на монеты, затем поднял на собеседника и уверенно кивнул.

— До победы.

***

На улице было откровенно мерзкая погода.

Серые тучи ползли по небу, но ливня сегодня так и не случилось. Вместо этого, шел мелкий противный дождь с холодными порывами ветра. Все это создавало впечатление, что мелкие капли в лицо летят от того, что в тебя кто-то плюнул.

— Итак! Некромантов будет два! — с довольной миной заявил Роуль, потирая руки.

— Она не некромант, — нахмурился Бом, кинув взгляд на сестру. — У нее сила воды.

— Да, но тебя ничего не смущает? — развел руками Роуль. — Сумерки? Кладбище? Легкая морось? Чувствуешь, как пахнет тухлятиной?

— Нет…

— Это все потому, что ты не глубоко еще выкопал, — отмахнулся Роуль и указал пальцем на лопату, которую ученик оставил с краю могилы, которую копал. — Но вернемся к нашим юным некромантам. Она с тобой, так? Так. Сейчас урок некромантии? Некромантии! Значит она некромант!

— Тогда я маг воды! Я ведь сижу на ее уроках?

— А то, что тебя обучает черт воде, тебя не смущает? — улыбнулся упырь. — И вообще! Где запах гнили? Где разлагающаяся плоть?

— В земле, — пожал плечами парень.

— Во-о-о-от! — протянул учитель и указал на лопату.

Парень расстроенно простонал и пошел за лопатой, а учитель взялся за грабли и протянул их девушке.

— А это вам, барышня.

— Зачем? — взяла девушка инструмент.

Несмотря на то, что ей было жутко страшно, она старалась не показывать своих чувств и отлично держалась. Выдавала ее только легкая дрожь пальцев, бьющаяся с безумной силой жилка на шее и слегка нервные движения.

— Как? Вы не знали? Грабли — это второй инструмент после лопаты для некромантов, — притворно всплеснул руками упырь. — Помимо мертвой плоти, у мертвых есть слепки, отождествляющие их с личностью при жизни. А это значит, что мы можем призвать эти слепки и устроить милые пытки с помощью…У вас, Бим, есть с собой платочек?

— Нет, я…

— Такой барышне нельзя без платочка! — возмущенно произнес упырь и достал из мантии кусочек белоснежной ткани. — Любая уважающая себя ведьма должна иметь платок.