— Детеныш, а почему ты так рвалась помогать достойному Хвару? Так нравиться готовить, или боишься остаться с нами наедине? Мы тебя пугаем? — тактично уточнил у меня командор.

Судя по навострившим ушки, остальным мужьям, этот вопрос волновал всех, кроме Мориса. Лимари беспечно-нежно улыбаясь, шел рядом со мной, иногда искоса стреляя влюблёнными взглядами.

— Рвалась потому, что из-за нашего попаданства, мы людям промысел срываем. И моя помощь — это лишь благодарность хорошим людям за гостеприимство. Это первое. Второе. Я вообще люблю готовить и всех кормить. А третье… Да. Мне страшно. И стыдно. Я очень по вас соскучилась. Но Шаатхар… он… я… я стесняюсь! Вот. — последние слова я договаривала, уткнувшись в шею командора.

Я думала, что супруги снова начнут посмеиваться и шутить. Но серьезное молчание заставило меня высунуть свою моську из надежного укрытия в виде плеча Алара.

— Что? Я вас обидела? — кляня себя на чем свет стоит, нейтрально поинтересовалась я.

— Солнышко, ты нас не обидела. Мы постоянно забываем, что для тебя то, что больше одного, уже стыдно. И что тебя придется снова постепенно приучать к нам всем. Да ещё и «деликатный» Шат, который может своим поведением и словами смутить самую развратную бесстыдницу. Главное — знай, что никто ничего не сделает против твоей воли. Если что-то не нравится — сразу говори. Хорошо, мой сладкий? — спокойно разъяснил Яссин, глядя на меня мудрыми бордовыми очами.

— Хорошо. Простите меня… Вы все такие хорошие, любимые… и все понимаете. Спасибо. Только и вы тоже мне говорите. Ладно? — с облегчением замечая, как оттаивают супруги, несмело улыбнулась я.

— Я согласен, свет мой! — рука бессовестного Принца скоьзнула вверх, на колено.

— Хорошо, милая, — предвкушающе облизнулся алой лентой языка Наказующий.

— Как скажешь, детеныш, — лизнул меня в шею командор.

Морис ничего не сказал. Но слегка нагревшаяся татуировка донесла по связи любовь и благодарность, которые нельзя передать словами. Только почувствовать душой.

— Госпожа, вы не обидитесь, если я помогу на промысле Хвару? Они не очень хорошие рыболовы. Я должен им помочь.

Я удивленно взглянула на лимари:

— Ты не хочешь со мной быть?

— Госпожа, вы же знаете, что не правы. — укорил безупречный супруг.

— Знаю. И знаю, что ты нужен Хвару. Спасибо тебе, мой хороший! Я не обиделась. Иди. Я буду очень ждать!

Морис, нежно улыбнувшись, поцеловал мне кончики пальцев и бесшумно растворился среди деревьев.

— Мда. Нехорошо бросать друга. Сладкая моя, я пожалуй тоже пойду, помогу Огранцу. А ты налаживай отношения с Шатом. Вам пока надо наедине просто пообщаться. Люблю тебя, мой сладкий!

Выдав на гора умопомрачительный поцелуй, Наказующий улизнул в ту же сторону, что и Морис.

— Алар, ты то меня не бросишь? — чувствуя как меня начинает поколачивать от непонятно откуда взявшегося страха и паники, взмолилась я.

— Детеныш, что с тобой? Ты же у нас смелая девочка! Чего ты боишься? Расскажи мне. Я все пойму. — вылизывая скулу и поглаживая меня по руке, спрашивает командор.

Я, зажмурившись от сыда и страха выпаливаю ему в шею:

— Я боюсь. Очень боюсь. Алар, я не знаю что со мной. Мне страшно. Вокруг так много чужих, враждебных разумных. Я схожу с ума?

— Нет, детеныш. Ты не сходишь с ума. Ты сейчас переживаешь стадию карианского младенца. Как не вовремя! Шат, может быть отложим твое общение с детенышем? Все очень серьезно. — командор встревоженно повернулся к Принцу, продолжая нежно вылизывать мое лицо. От этого становилось так спокойно и комфортно…

— Ал, что происходит? Как я понял, у нашей девочки, на фоне стресса и беременности стали проявляться черты карианского детеныша? Я прав? И она начинает меня панически бояться? — тихо и безэмоционально спрашивает Принц.

— Именно так. Я не знаю что теперь делать. И доктор только через два дня приедет! — нервничал всегда такой спокойный командор.

— Я думаю, ничего не надо делать. Мы будем просто заново знакомиться. А когда она мне будет доверять, тогда уже можно будет переходить к ухаживаниям, — нарочито лихо усмехнулся Шаахар, хотя по судорожно сжатым рукам и частичной трансформации, затянувшей его лицо и шею пластинами живой брони, мужчине приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы не сорваться. — Скоро приедет Рич и всё наладится. В его присутствии атея будет меньше нервничать.

— А ты? Шат. Не надо обманывать ни себя ни нас. Даже детенышу понятно, насколько тебе сложно держать себя под контролем. — качнул головой командор. — Милая, тебе будет очень страшно, если Шат просто побудет с нами в комнате? Ты расскажешь что-нибудь о своей планете. А мы просто побудем рядом.

Я вцепилась в руку командора, уж лучше они оба, чем одиночество:

— Ты не уйдешь? Не оставишь меня одну? И… ты тоже… Мне страшно с Шаатхаром. Но одной страшнее. Простите меня. Я не понимаю, что со мной твориться!