– А если не возьмем? – все так же спокойно спросил Реддвей. – А если этот пилот сейчас уже спит вечным сном в каком-нибудь овраге в тайге? Наверняка ведь того курьера, которого с алмазами задержали, уже нет в живых. Ведь так?

– Так. – Мамонтов кивнул. – Но дед-то еще жив. Его раскручивать будем.

– Он уже не девочка, чтоб его раскручивать, – вздохнул Турецкий. Он сорокалетней выдержки, как хороший коньяк. Такие, как он, на войне под пытками помирали, а ему и терять нечего.

– Попытка не пытка, а? – улыбнулся Гоша. – И потом, если он ничего не скажет, зачем мы его у себя держим? Сдать властям, и всех делов…

Турецкий механически кивнул, но мысль его улетела далеко. Он вдруг вспомнил, что и в террористической банде был старик. «Что бы это значило? Если собираются вместе несколько стариков – будет вечер воспоминаний», – некстати подумал Турецкий.

Дронов ходил и ходил по камере как заведенный. Как маятник, который шатается туда-сюда двадцать четыре часа в сутки. Гоша наблюдал за ним по монитору уже с утра, а старик даже не сбавил темпа, даже не сменил диагональ. Все отмерял и отмерял пять шагов, тупо глядя перед собой.

– Что, все ходит? – спросил Реддвей, на секунду заглянув в операторскую.

– Да, ходит. – Мамонтов вздохнул.

– Ну и как ты думаешь его допрашивать? Он просто через тебя переступит, даже не остановится. Бить его тоже не советую – замкнется сразу.

– Его сломать надо, – тихо сказал Мамонтов.

– Дельная мысль. А как?

– Не знаю. – Мамонтов пожал плечами. – А как девушку уламывают? По обстоятельствам. Никакой стратегии тут быть не может.

– Ну тогда вперед, Казанова! – засмеялся Реддвей и добавил уже серьезно: – Только постарайся, чтобы эта девушка тебе не отказала.

– Постараюсь. – Гоша стал выкладывать на стол все колющие и режущие предметы. – Уж я постараюсь.

Когда открылась дверь, Дронов уже не метался по камере, а сидел на койке. Наверное, услышал, как загремел замок.

Гоша вошел и молча сел напротив. Так они сидели минут десять, стараясь проникнуть в душу друг друга.

– Ту ти ту ту ту, знаете, что такое? – неожиданно спросил Мамонтов.

– А? – Егор Петрович настороженно вздрогнул. – Ничего я не знаю. И ничего я вам не скажу.

– Это два русских туриста в гостинице пытаются заказать два чая в двадцать второй номер, – спокойно сказал Мамонтов. – Загадка такая. Просто загадка.

Егор Петрович удивленно вскинул брови, а потом на его лице промелькнула тень улыбки. Как ни пытался скрыть, а промелькнула.

– А что такое – маленькое, сморщенное, коричневое, есть не у каждой женщины? – сразу спросил Гоша, чтобы не упустить инициативу.

– Не знаю. – Старик пожал плечами. – Сосок?

– Ну почему сосок? – Мамонтов расхохотался. – Они розовые. И потом, я такие огромные видел…

– Ну тогда не знаю.

– Это изюминка.

На этот раз Дронов не смог не рассмеяться.

– Ну и много у вас таких загадок?

– Много, очень много. – Мамонтов приветливо улыбнулся. – У меня в детстве даже тетрадка специальная была, куда я их записывал. Потом выбросил, конечно, но много вот тут осталось. – Он постучал себя пальцем по лбу. – Идут по улице богатый завмаг, бедный завмаг и Дед Мороз. На земле лежит бумажник с деньгами. Кто из них поднимет?

– Бедный, наверное? – хихикнул Егор Петрович.

– Нет, богатый! – весело расхохотался Гоша. – Два других – сказочные персонажи. А вот еще. – Он не стал дожидаться, пока Дронов устанет смеяться. – Ус-сатый, полосатый, знаете, что такое?

– Ну это легко. – Егор Петрович смахнул слезу. – Тигр, конечно.

– Не-а! – Гоша довольно хлопнул себя по колену. – Это матрац в пионерлагере!

– Матрац! – Дронов покатился со смеху.

– Еще загадка – зачем устраивать целый прииск, если там никаких алмазов и в помине не было?

Старик покачал головой, вздохнул устало и сказал:

– А это чтоб вам служба медом не казалась. Вон вы сколько времени на нас потратили. Следили, даже тебя заслали. А все впустую.

Гоша все это знал, давно догадался. Но все равно вздохнул облегченно, потому что дед начал говорить. А раз начал говорить – значит, есть шанс.

– Ну почему впустую? Все-таки базу-то мы накрыли. Через кого теперь алмазы ювелирам поступать будут?

– Да, твоя правда. – Егор Петрович развел руками. – Месяца три, а то и пять они теперь потеряют. Нужно будет новый план разрабатывать, людей искать, каналы организовывать.