Ася никому не делала до этого минет. Раньше ей это казалось совершенно отвратительным, на робкие предложения Виталика — её первого парня — она отвечала категоричным отказом. Впервые смутное желание попробовать член на вкус возникло у нее тогда, на горе, когда Ася увидела Димин оргазм. Помнится, не удержалась и слизнула с пальца одну из капель, оросивших её бедра. С Максом она пыталась сама предложить оральный секс, но парень был против. Ему казалась кощунственной сама мысль о том, что его член будет касаться губ девушки. А теперь наконец все совпало. Его желание, её желание, и никакого стыда и смущения.

Она медленно разомкнула губы и облизала головку, потом плавно вобрала в себя мощный ствол, наслаждаясь гладкой шелковой кожей, под которой скрывалась стальная твердость. Дима застонал.

— Боже, я умер и попал в рай, — хрипло проговорил он.

Ася чувствовала его наслаждение так, как если бы это она сейчас качалась на волнах удовольствия. Она пьянела от той власти, которая у неё сейчас была над ним, упивалась своей женской силой, способной в одно мгновение заставить забыть мужчину обо всем на свете, кроме себя. И когда Дима, закусив губу, чтобы не кричать, излился в неё, девушка ощутила его оргазм так остро и ярко, что сама застонала, чувствуя, как подступает пик удовольствия. Дима рывком поднял её с колен, нырнул рукой в трусики и за пару движений добился желанной разрядки — такой мощной, что у девушки все поплыло перед глазами.

Когда они, приведя себя в порядок, вышли в коридор, Варламов снова провел пальцем по её припухшим губам, и его четко очерченный рот расплылся в чувственной улыбке:

— Сбылась моя мечта.

— Все, теперь больше не о чем мечтать? — поддразнила его девушка.

— Поверь, есть о чем, — ухмыльнулся он, — не переживай, фантазия у меня богатая.

И Ася все же покраснела.

В этот день они впервые уехали из театра не вместе. У Димы были вечером съемки, и он сразу после репетиции убежал, а ключи от квартиры отдал Асе еще утром, строго-настрого наказав, чтобы она ждала его дома.

Полдня без Варламова обещали тянуться долго, поэтому Ася не спешила уходить из театра после репетиции. Налила себе чаю, поболтала с ребятами, вдумчиво повторила текст своего монолога.

— Ася, — подбежала к ней Юлька, которая играла Стеллу, — там за кулисами пьеса Димкина валяется, он похоже забыл. Передашь ему, ладно?

— Конечно, — кивнула девушка и, не задумываясь, убрала листки в рюкзак. И вдруг её настигло запоздалое осознание. Она подбежала к Юльке и тихо, но яростно спросила:

— В смысле «передашь»? Почему ты решила, что я сегодня увижу Варламова?

— Эээ, ну я думала, что вы встречаетесь, — захлопала глазами Юля, — а разве нет?

Ася за локоть выволокла испуганную девушку в коридор и прошипела гестаповским тоном:

— С чего ты решила, что мы встречаемся?

— Хм, дай подумать. Ну, вы смотрите все время друг на друга.

— Подумаешь, мало ли кто на кого смотрит!

— Еще он постоянно тебе чай наливает, а ты ему поправляешь воротник на рубашке, — добросовестно перечисляла Юлька, — вы ржете вдвоем над шутками, которые никто, кроме вас не понимает, а еще, помнишь, Катя притащила пирог и всех угощала, а ты сказала, что Диме его нельзя, потому что там яблоки, а у него на яблоки аллергия.

Ася покраснела.

— А еще я видела, как вы на остановке целуетесь, — добавила Юля и заулыбалась, — что, скажешь, не встречаетесь?

— Мы просто спим вместе, — буркнула девушка, понимая, что слово «спим» и близко не отражает тех отношений, которые у них есть, — Не говори, пожалуйста, никому.

— Слушай, я почти уверена, что многие знают, — пожала Юля плечами, — мы же не слепые. Вы слишком…очевидно друг другу нравитесь.

Ася не успела как следует обдумать эту пугающую мысль, потому что вдруг в коридоре показалась знакомая мощная фигура режиссера. Юрич будто сверлил девушку своими холодными проницательными глазами, и той на мгновение стало не по себе.

— Асенька, замечательно, что вы еще не ушли. Пойдемте ко мне в кабинет, нам с вами надо поговорить.

Девушка с любопытством огляделась — в этом кабинете ей еще не приходилось бывать. Тесная комнатка, увешанные дипломами и наградами стены, заваленный бумагами стол, на нем несколько кружек с остатками кофе и полная пепельница. Пахло сигаретами и терпким мужским одеколоном. На узком диванчике у стены валялся небрежно брошенный свитер и старый клетчатый плед. Ася подумала, что режиссер, наверное, периодически спит на этом диванчике. И неожиданно смутилась от этой мысли.

Она подошла к стулу и неловко присела, Юрич устроился в кресле напротив, закурил. Огонек зажигалки на мгновение высветил его жесткие черты и серые, будто стальные, глаза под лохматыми бровями.

— Асенька, — начал он, внимательно на неё глядя, — какие у вас планы на будущую жизнь?

— Что вы имеете в виду? — осторожно уточнила девушка. Она ужасно нервничала, не понимая, о чем Юрич хочет с ней поговорить.

— Задам вопрос конкретнее, — усмехнулся мужчина, — если после окончания работы над спектаклем я позову вас в свой театр, вы согласитесь?