Шрифт:
– Он даже готов лично отправляться в Афганистан, сражаться с русскими. Настоящий фанатик, говорит, что ищет шахады [50] . Но ненавидит и американцев. Говорит, что мусульмане не должны принимать от них помощь, что помощь, принятая от неверных, оскверняет джихад и оставляет всю умму под гневом Аллаха.
– Интересно. Как его зовут.
– Фамилию не запомнил. Он всегда просит называть себя по имени. Имя странное, редкое. Осама…
50
Гибели при джихаде, гарантирующей попадание в рай.
Глава 18
Где-то в Москве
11–12 марта 1985 года
– Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…
– Извините!
Пожилой, средних лет человек – с неожиданной силой ломанулся к дверям, в последний момент подставил ногу – и каким-то чудом протиснулся на платформу, когда поезд уже почти тронулся. За спиной заругались
Плевать!
Рысью, по скользкому мрамору в переход, расталкивая людей. За спиной послышалось возмущенное
– Хам!
И – вот оно, его счастье – отходящий от платформы синий экспресс. В него он втиснулся в самый последний момент, уже под шипение закрывающихся дверей.
Есть. Ушел.
Слежку за собой – он обнаружил еще позавчера. Отрываться не стал – до поры. Следили не свои – дети и внуки Дзержинского, мать их.
Комсомольская!
В поезде – он перевернул куртку, она была двухсторонняя, сменил кепку на темную, слишком уже жаркую зимнюю шапку. Вместе с толпой, спешащих к поездам – вывалился из вагона, толпа увлекла его вверх, к долго идущим эскалаторам. Он шел, повинуясь толпе и не поднимая глаз- опыт заставлял его вести себя именно так. Запоминают того с кем встречаются глазами.
Хрен им.
Нырнул в переход, подстроился под толпу. Вышел вместе с ней к Ярославскому. Рядом – транспортное управление МВД – когда то он тут начинал…
Подошел к расписанию…
– Извините… вижу плохо. На Александров когда ближайшая…
Если за тобой продолжают следить – ты должен максимально запутать след, вступая в максимальное количество контактов с незнакомыми людьми. Просто спроси время, спроси о погоде, спроси, как зовут ребенка.
Пусть отрабатывают…
В поезде было шумно, душно, людно, то и дело хлябали двери, народ входил и выходил. Суббота, все за город, а в обратную сторону тоже толпа – по магазинам.
Опытный мент, он уже знал, сколько человек сидит в вагоне, он распределил их по категориям и выделил опасных. Вон те – явно посидевшие, но ведут себя тихо. Едут с Москвы, может, отработались там. Сообщить в линейный отдел? Нельзя – нельзя себя раскрывать.
Как Штирлицы, е-моё… на своей же земле.
А остальные… из просто граждан за время его работы в органах они превратились в терпил… он зачерствел душой от людского горя, потому что иначе нельзя, сопьешься или свихнешься, если все будешь близко к сердцу принимать. Но он научился и жалеть их по своему – он относился к "честным", когда работал на земле, нелегально принимал заявления от потерпевших, не уничтожал как многие, пытался как то помочь…
Его контактер сел на электричку уже ближе к сто первому километру. Александров – известная столица всякого хулиганья, потому что он был аккурат за сто первым километром. Кого сюда только не выселяли…
В том числе и их. Все они – волки розыска, первыми поняли происходящее – как вынудили уволить генерала Крылова, как застрелился Папутин, как убрали и довели до самоубийства самого Щелокова, как в министерстве воцарился муж Гали Брежневой, Юра Чурбанов. А они ушли… чтобы выжить, они научились перемещаться по системе… кто ушел в провинцию, кто за штат, кто в ГУИН. Но связи они сохранили…
– Здесь свободно
– Садитесь. Доедем…
У подошедшего были удочки в чехле и тяжелый ватник, характерный для рыбаков на льду. На ногах финские желтые сапоги…
– Времени сколько, не подскажете?
– Без семи.
Уточнений не надо было, Без семи – готов к диалогу…
Прошли Струнино. Дальше Александров – конечная остановка московских электричек на этом направлении. Конец пути.
Московскую электричку подали на первую, высокую платформу. Ее не убирали с утра – затоптанный снег, окурки. Народ толкаясь – валил валом к вокзалу, на площадь, где был и автовокзал. На мрачной, серой пятиэтажке – на крыше громоздился лозунг "решения двадцать шестого съезда – в жизнь". Интересно, хоть один человек на площади – знает хоть одно решение двадцать шестого съезда? Вряд ли.
Двое, приехавших с электричкой – неспешно отправились в город, вглубь засыпанных снегом и неубранных улиц, черных обшитых тесом домов, кошек и синиц…
– Ну, как ты?
– Жив как видишь.
– Все там же?
– Ну.
– Что начальство?
– А что, начальство? У нас там, мил друг, как у Христа за пазухой. Козу украли. Мотоцикл со двора свели. Работяги после получки подрались. Как пятница – всем отделом в баньку. Летом овощи свои. Красота…
– Не скучаешь?
– По чему?