Шрифт:
И как это все работало – я с трудом представлял. Но как то работало.
И вот, в тот самый день я просматривал документы, пришедшие по линии Верховного совета, и вместе с ними кто-то (хотя сразу понятно кто) положил "вкруговую" записку "о развитии советов как формы народной демократии" автором которой был ни кто-нибудь, а зав общим отделом ЦК КПСС, доктор юридических наук А.И. Лукьянов. В записке я сразу выделил суть – речь шла о передаче полномочий в советы и образовании по типу съездов партии – Съезда народных депутатов как постоянно действующего органа власти.
Съезд!
К чему это все привело – я еще помнил. К гигантской и ничем не ограниченной говорильне на всю страну. Причем если съезд партии это, в общем-то декоративный орган, который заслушивает доклады и послушно голосует, но юридически обязывающих решений не принимает – то Съезд конституируется как высший орган власти вообще, находящийся вне системы и над ней, не сдерживаемый никакими противовесами и имеющий право принимать решения по любому вопросу. По сути – съезд приравнивался к народу в целом…
Нигде, ни в одной стране мира такого нет. Такие собрания – имели место только несколько раз в истории – как конституционные ассамблеи, чья задача принять конституцию и передать власть конституционным органам. Здесь же предполагалось, что съезд будет постоянно-действующим органом. Он будет избирать из себя верховный совет, а те депутаты съезда, которые не избраны – будут работать в округах.
Как думаете, почему в США запрещены референдумы? А вот как раз поэтому – очень опасно играть с прямым народовластием. Поэтому в США даже президент избирается не прямым голосованием, а через коллегию выборщиков, хотя заседание коллегии превратилось в простую формальность.
Как то раз в США мне довелось прочитать небольшую, но очень важную книгу про политику, где в крайне доступной форме разъяснялась разница между демократией и республикой, и почему в США политический строй – именно республиканский, а не демократический. Демократический строй, это строй, при котором народные представители могут решать и решают любые вопросы связанные с обществом и государством.
Республика же предполагает, что есть определенный набор прав, и определенный перечень вопросов, которые не могут быть ни пересмотрены, ни отняты никаким большинством голосов [29] . Это важно. Такая система закрепляет некий набор прав личности, которые власть и общество не могут отнять ни при каких условиях. И определенный набор констант, которые делают устойчивыми систему власти, поскольку так же не подлежат отмене или изменению.
29
Далеко не все демократии являются и республиками в этом смысле слова – но республики есть и помимо США. Их можно узнать, отличить от остальных. Например, в первых трех статьях конституции Турции Турция описывается как светское, демократическое, республиканское государство в котором всем гражданам предоставлен основной и равный набор прав. Статья 4 гласит что первые три статьи не могут быть изменены или отменены никем даже народом Турции, и даже обсуждение их правомерности является уголовным преступлением. Напомню, что в Турции до сих пор действует конституция Ататюрка, которая никогда не поддерживалась большинством населения и противоречит его прежде всего религиозному пониманию жизни и власти.
Почему это лучше демократии? Ну, хотя бы по причине осознания того горького опыта, через который прошло человечество. Гитлер пришел к власти законным путем, и когда он начал лишать своих сограждан или их часть тех прав и свобод, которые не могут быть отняты – скорее всего, большинство немцев поддержали бы его. По крайней мере, мало кто возразил и много кто защищал режим до конца. Не помню кто сказал – в фашизме страшна не его ложь, а его правда. Очень точно.
Ленин пришел к власти при поддержке очень значительной части населения. И явно большинство – активно выступало за "раскулачку" богатых и "поравнение". Они просто не предполагали, что завтра с такой же легкостью лишат и имущества и жизни их самих. Когда Сталин вел свои кровавые чистки, большинство общества не так уж не знало о происходящем и активно поддерживало борьбу с "врагами народа". Все это – обратная сторона демократии, вырвавшиеся наружу темные инстинкты человека и в целом – человечества, с которыми надо бороться. Записка Лукьянова под соусом народовластия продвигает очень опасную вещь – вседозволенность. Именем народа можно все и никаких сдерживающих факторов.
Я это вижу. А остальные нет.
И что делать?
А ведь Лукьянов не просто зав общим отделом ЦК, он один из авторов конституции 1977 года, в которой заложена мина практически свободного выхода республик, и не одна она…
Пока придумал только задержать у себя. Но потом с этим надо будет что-то решать. Один дурак может такого натворить, что и десять шпионов и предателей не наделают.
Затем – как нарочно – попросился на прием чиновник из общего отдела ЦК. Неприметный, но по всем признакам – относящийся к советской элите. Ботинки приличные и чистые – значит, не на метро передвигается. Щеки сытые. Костюм не Большевички, индпошив.
Кстати, спросите меня – ненавижу ли я таких? Не-а. Их ненавидит рабочий класс, давящийся на тесной кухоньке хрущобы водкой, и пролетарским чутьем выносящие вердикт – нет хозяина. Я больше американец уже и я спокойно отношусь к наличию элиты. Нарочитый эгалитаризм меня скорее… заставляет подозревать, что тут не все чисто. Но меня бесит другое – понимание, что вот эти вот все – они все одного поля ягоды. Они не создали массовый автомобиль как Форд или массовый компьютер как Билл Гейтс. Все их умение – вовремя поддакнуть, научно обосновать и преданно смотреть в глаза, когда это нужно. И за это они получили смешной по американским меркам, но вполне весомый по советским меркам кусочек сытого потребительского счастья.
Скоро они побегут. В девяносто первом они будут эвакуироваться из своих кабинетов через строй, под вполне ими заслуженные пинки и плевки. Никто из них не умрет на посту. Никто из них не выполни т то в чем они клялись. Я читал воспоминания одного из них. Летом девяносто первого, когда рушилась страна, его больше всего заботило одно – не заставят ли выехать со служебной дачи…
Вот такая плесень.
Но с ними я разберусь в последнюю очередь. Переоценивать их тоже не надо. Как сказал один белогвардейский генерал – не трогайте извозчиков, актеров и проституток – они служат любой власти…