Теннин плотно сжал губы.

— Мои чары очень сильные, но Стража Королевы Анвин безжалостна. Если они придут за твоими родителями, тебе потребуется самая сильная защита.

— И что это значит?

Страх сковал меня. Неужели он пытался сказать, что его магия не сможет остановить Королевских Стражей?

— А это значит, что мне придётся наложить несколько слоёв защиты, — он улыбнулся. — Не переживай. Думаешь, твои родители позволили бы мне наложить защиту на ваш дом, если бы мои чары не были бы одними из самых лучших?

Мы шли к палате родителей, когда из неё вышла Глория и ободряюще улыбнулась мне. Персонал тут был просто великолепным, и я буду скучать по ним, когда родителей переведут в реабилитационный центр.

Приставленный для охраны агент, жестом попросил нас остановиться.

— Несанкционированное посещение запрещено.

— Теннин друг семьи, и он здесь по моей просьбе, — сказала я ему.

Агент покачал головой.

— Нет разрешения, нет доступа.

Я скрестила руки.

— Тогда позвоните своему начальству и получите разрешение, наш друг войдёт в палату.

Мы вперились друг в друга взглядом и играли в гляделки хороших десять секунд, прежде чем он резко кивнул и вытащил телефон. Мы с Теннином отошли в сторону, пока агент связывался со своим руководством.

Теннин тихо присвистнул, как только мы оказались вне зоны слышимости.

— А ты прошла большой путь от девочки, появившейся нежданно-негаданно в моей квартире в ноябре, и меня, прям, подрывает сказать, что ты очень сексуальна, когда командуешь.

Я проигнорировала его комментарий о "сексуальности".

— Я уже не та девочка.

— Думаю, всё ещё та. Немного измотана, может, но я всё ещё вижу её.

Испытывая неловкость от его внимательного взгляда, я сменила тему разговора.

— Папа не знает о карьере охотницы, как и о моём участие в их спасении. Буду признательна, если ты не станешь упоминать ничего из этого при нём.

— Думаешь, он не выяснит это со временем?

— Я собираюсь ему рассказать, но только, когда он окрепнет, — я взглянула в сторону палаты. — Наркотики нарушили работу его головы, и я не хочу расстраивать его.

— Понимаю.

К нам подошёл агент.

— Вам разрешено войти, — сказал он Теннину.

Я улыбнулась агенту.

— Спасибо.

Он снова кивнул и вернулся на свой пост у двери.

Я пересекла коридор и вошла в палату. Подойдя к койке отца, я обнаружила его умиротворённо спящим. Спасибо лекарству, которое ввела ему Глория. Мысль о том, что в ближайшем будущем такой будет его жизнь, убивала меня, но иного способа восстановиться от зависимости к горену не было.

Я повернулась и посмотрела на Теннина, который стоял в дверном проёме, нахмурившись.

— Можешь войти.

Он провёл рукой по воздуху, и поток бледно-зелёной магии хлынул из кончиков его пальцев и тут же исчез. Сделав шаг в палату, он повторил действие. Результат был таким же. Он поджал губы и, наконец, встретился со мной взглядом.

— На твоих родителей уже наложена защита.

— Что?

Теннин рассеянно кивнул, прощупывая снова чары.

— И защита сильная, гораздо сильнее моей.

— Кто мог это сделать?

Помимо меня, единственными, кто были решительно настроены защитить моих родителей, оказались начальники Агентства, но они ни разу не обмолвились о защитных чарах.

Он ответил не сразу.

— У твоих родителей много друзей-охотников. Возможно, кто-то из них нанял кого-то для наложения защитных чар.

Мой взгляд заметался по палате, словно я могла найти место, в котором скрывался ответ.

— Возможно, но почему тогда мне не сказали? И как они прошли? Агентство охраняет родителей круглые сутки.

— На это я не могу ответить, — он снова провёл рукой по воздуху, словно испытывал защиту. — Но это лучшая защита, какую можно купить за деньги. Она остановит любое нападение со стороны людей или фейри. В палате может взорваться бомба, а у родителей даже царапины не будет.

— Но она не удержит фейри, если ты смог войти.

Он приложил руку к подбородку.

— Это очень сложная защита, выполненная из нескольких слоёв. Она позволила мне войти только, когда ты попросила меня об этом, и подозреваю, только ты или твои родители могут пригласить фейри внутрь.

Я оторопела, хотя и испытала облегчение. Родителям ничего не угрожало, но я понятия не имела, кто мог бы пойти на такое ради них.

Теннин улыбнулся.

— Полагаю, на этом моя работа здесь окончена.