— Выглядит восхитительно. Спасибо. — Грейсон наклонился и мягко коснулся моих губ.

Мы взяли свои тарелки и сели за стол.

— Я позвонил Джулиусу, встретимся с ним в Илэвен Мэдисон Парк в шесть часов.

— Хорошо. Звучит отлично. Не могу дождаться, когда познакомлюсь с ним.

— Надеюсь, ты не против, но я кое-что запланировал для нас на сегодняшний день. Ты ведь свободна сегодня? Опять же, мне, наверное, следовало сначала спросить тебя.

— Единственное, что я планировала — это провести весь день с тобой. — На моих губах заиграла улыбка.

— Я надеялся, что ты это скажешь. В Музее естественной истории открылась новая выставка бабочек, которую я давно хотел посмотреть.

— Я слышала об этом. Мне нравятся бабочки.

— Хорошо. Тогда мы сначала пойдем туда, а дальше решим по ходу дела. Звучит как план?

— Не то слово.

Позавтракав, я быстро приняла душ, нанесла легкий макияж и достала из сумки джинсы. Натянув их, я изо всех сил пыталась застегнуть пуговицы, но ничего не получалось. Вот дерьмо!

— Что случилось? — спросил Грейсон, увидев меня лежащей на кровати в расстегнутых джинсах.

— Нам нужно заехать ко мне домой по дороге в музей.

— Зачем?

— Потому что мои джинсы больше не налезают на меня. Я не могу их застегнуть.

Он начал смеяться, и я швырнула в него подушкой.

— Прости, но чего ты ожидала? Ты же беременна. В конце концов, твоя одежда станет мала тебе, — сказал он, протягивая мне руку и помогая подняться.

— Знаю, но не думала, что это случится так рано, — я обиженно надула губы.

— Начнем с того, что джинсы тесные. Надень вчерашние брюки, и мы поедем к тебе, чтобы ты могла переодеться в другую пару. С тобой все будет в порядке. — Он поцеловал меня в лоб.

Мы покинули пентхаус Грейсона и по дороге в музей остановились у моей квартиры. Я переоделась в пару черных легинсов, майку и длинный кардиган. В Нью-Йорке уже наступила весна, и необходимость в куртке отпала. По крайней мере, днем.

Мы вошли в музей и осмотрелись, прежде чем настала наша очередь войти в оранжерею бабочек. Я наблюдала за Грейсоном, который смотрел на порхающих вокруг нас бабочек с легкой улыбкой на губах.

— Моя мама любила бабочек, — сказал он. — У нас был загородный дом в Монтоке, где мы проводили лето, а на заднем дворе у нее был огромный сад с по меньшей мере двадцатью разными домиками для бабочек. Большую часть дня она проводила там, наблюдая за ними и делая фотографии. Она считала их самыми красивыми существами на Земле. Мой отец называл ее заклинательницей бабочек, потому что, когда она выходила в сад, они все садились на нее. Они делали ее счастливой.

— Это прекрасное воспоминание, — я взяла его за руку.

— Да. Наверное, так и есть. Поскольку мы находимся в этом прекрасном месте, окруженном бабочками и растениями, мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

— Конечно. О чем?

— Я хотел бы, чтобы наши отношения стали официальными.

— Грейсон Родс, ты просишь меня стать твоей девушкой? — улыбка не могла не появится на моем лице от его слов.

— Наверное, так и есть. Когда ты познакомишься с моим дедушкой, я хотел бы представить тебя ему именно так.

— Да, — согласилась я и обвила руками его шею. — Я с удовольствием стану твоей девушкой.

— Фух. На минуту я забеспокоился. Знаю, все происходит слишком быстро.

— Совсем немного. Но когда ты знаешь — ты знаешь. Так ведь? — Я припала к его губам.

Глава 28

Грейсон

Ненавижу это слово. Девушка. Его было достаточно, чтобы по моей коже побежали мурашки. Но у меня не было выбора. Это нужно было сделать. Женщины в этом статусе ожидают слишком многого. Им нужны подарки, милые маленькие любовные записки или сообщения все чертово время. Когда у вас был плохой день и вы просто хотите побыть в одиночестве, они требуют ответы на свои вопросы, а когда не получают их, обвиняют вас в том, что вы их отталкиваете. Вы должны перед ними извиняться, даже если виноваты они, потому что девушки всегда во всем правы. Если вы осмелитесь взглянуть на другую женщину или даже заговорить с ней, они будут убеждены, что вы им изменяете. Девушки думают, что мы умеем читать мысли, — и когда нам не удается сделать то, что, по их мнению, мы должны уметь, — они начинают психовать. Они считают, что должны быть для нас главным приоритетом и ничто другое в мире не должно иметь значение. Плавали — знаем. Поэтому я и держусь от отношений как можно дальше. Теперь, когда Харпер думает, что у нас серьезные отношения, я могу перестать так сильно стараться. Но мне нужно быть осторожным и поддерживать наши отношения как можно более спокойными, пока не получу свою компанию.

Поскольку был хороший день, после музея мы пошли в Центральный парк.

— Есть какое-то конкретное место в Центральном парке, куда бы ты хотела пойти? — спросил я ее.

— Терраса Бетесда.

Мы прошли рука об руку через вход в парк и направились к террасе.

— Есть причина, по которой ты хотела прийти сюда? — поинтересовался я, когда мы пришли к месту назначения.

— Вот почему я переехала в Нью-Йорк.

— Ты переехала в Нью-Йорк из-за этого места?

— Да. Мои родители любили этот город, и раз в год мы проводили здесь недельный отпуск. Именно здесь мой отец попросил маму выйти за него замуж. Прямо на этих ступенях. Он опустился на одно колено, признался ей в любви, а затем попросил ее руки. Мы приезжали сюда каждый год. Лицо моей матери всегда светилось, когда она рассказывала мне эту историю. После их смерти я знала, что единственное место, где я могла бы снова быть рядом с ними — это здесь. Всякий раз, когда мне нужно подумать или я скучаю по ним, прихожу сюда на некоторое время. Вот почему я поступила в Нью-Йоркский университет и никогда не покидала этот город после окончания университета.

— Мне очень жаль, Харпер. — Я обнял ее и поцеловал в макушку.

— Это мое особое место, и я хочу поделиться им с моим ребенком, и рассказать ему или ей все о бабушке с дедушкой.

Я не знал, что сказать, поэтому просто держал ее в объятиях.

Было ровно шесть часов, когда мы вошли в ресторан «Илэвен Мэдисон Парк». Джулиус еще не пришел, поэтому я попросил хостес провести его к нашему столику, когда он появится.

— Здорово, мужик, — он улыбнулся.