Ворота черного хода охраняли самые настоящие гиганты. Без генетической коррекции, или без корректирующей хирургии и генной модификации явно не обошлось. Две самые настоящие глыбы, ростом ближе, наверное, даже к двум с половиной метрам. Просто башни из костей и мяса, при этом хорошо вооруженные. Пистолеты на бедрах, автоматы за спиной. Оба голые по пояс, и на плече у каждого по одному металлическому наплечнику, прикрепленному к портупее, перехлестывающей грудь крест-накрест, что внешне добавляет колорита. На орков из вселенной Вархаммера чем-то походят, кстати. Если б не бороды лопатой, и кожу им зеленую, так вообще вылитые.

Лиззи Джей, перехватывая у замявшегося Василия инициативу, неожиданно громко и внушительно заголосила. На африкаанс она сейчас что-то высказывала не желающим нас пропускать охранникам. Приободрившийся Василий подключился к подруге, на английском возмущенно втолковывая охраннику про наличие у нас приглашения.

Делал правда он это не совсем убедительно. И даже конверт с приглашением, который он достал. Охранника не заинтересовал.

Ох и не нравится мне все это.

Ночной клуб Неон – своеобразный клуб. Так как в нем встречаются все социальные слои, то всегда возможны некоторые случаи недопонимания. Которые максимально сведены к минимуму не только наличием серьезной охраны, но и порядком получения возможности в клуб попасть. Представители городского дна и уличных банд могут попасть в клуб, в верхнюю элитную зону – куда нам и нужно, только по приглашению действительных членов клуба. По приглашению действительных членов, которые за действия приглашенных отвечали. Так что если наша попугайская грядка нарулит себе и другим в клубе проблем – то отвечать будет тот, кто приглашение отправил. И мы, в первую очередь, будет отвечать перед пригласителем.

Правда, как показывает ситуация, в клуб еще нужно попасть.

Причем пропуск в клуб у нас был. И это даже не подделка – приглашение на самой настоящей, пахнущей духами гербовой бумаге с вензелями. В конверте, рукописно подписанным самой владелицей творческой мастерской Илоной Маевской. Ее личное приглашение, присланное после того, как на площадке Двадцать Седьмой улицы, а после в Третьем дистрикте Чумба быстро и жестко расправился с выставленными против него противниками. Как орехи щелкнул, даже не заметил.

Видеозапись подпольных боев официально не велась. Но на смертельном матче в Высоком Граде, в котором я участвовал вместе с Самантой, по идее видеозапись вроде как тоже не велась, но Марьяна Альбертовна мне потом нарезку видео демонстрировала. Так что предполагаю, что выступление Чумбы те кто надо – в данном случае Илона, увидела, и оценила – прислав на Полигон так нужное мне приглашение. Которое, в конверте, уже давно было в руках Васи, и он протягивал его для ознакомления охранникам. А они, в свою очередь, на конверт даже внимания не обращали.

Толпа прибывающих в клуб гостей позади нас становилась плотнее – только что прибыло еще пара компаний. И совсем немного времени, похоже, осталось до того момента, как со словами «мальчик иди отсюда, не мешай», громила-охранник попросит Василия и его попугаев, в толпе которых мы с Патриком и Чумбой, освободить проход.

«К гадалке не ходи», – подсказал внутренний голос.

Не было печали – посмотрел я, как громила по-прежнему демонстративно не обращает внимания ни на конверт в руках Василия, ни на возмущенные возгласы Лиззи Джей. Голос которой, кстати, звучал гораздо более авторитетно, чем у замявшегося Васи.

Сам я, кстати, по статусу сотрудника Некромикона вполне мог пройти красиво через главный вход. Но как сотрудник Некромикона я сюда не шел – затесавшись в группу уличной банды Полигона. Неофициальный, так сказать, визит. И ведь сначала собирался через главный вход идти – но потом что-то дернуло, как почувствовал возможные проблемы.

«…» – устало выругался я, испытывая испанский стыд и за Васю, и за ситуацию.

И поморщился от очередного приступа головной боли. Вот она – причина моего злобного раздражения на всех вокруг и вообще на целый мир. Уже неделю, без одного дня, у меня сильно болела голова. Причем болела не просто сильно, а очень сильно. И это не купировалось болеутоляющими – боль являлась фантомной реакцией приспосабливающегося организма, усиленного имплантами.

После безумной ночи с Доминикой, уже ближе к обеду, во время выволочки которую она устроила мне перед всем начальственным составом оперативного департамента, у меня начала сильно болеть голова. Вернее, я тогда думал, что это сильная боль – как оказалось, сильная боль пришла к вечеру. И больше никуда не уходила.

Следующая ночь прошла для меня как во сне. Настолько было все плохо, что я даже иногда не разделял где реальность, а где сон – в который из-за сильной боли я проваливался как в бездну, но ненадолго.

Когда следующим утром понял, что головная боль уходить не собирается, уже даже к доктору собрался. Хорошо с дядюшкой Абрамом решил посоветоваться, к какому специалисту лучше обратиться, чтобы не оставить информационных следов. Старый еврей удивился моему незнанию, и просветил про особенности привыкания к усилению организма.

То, что со мной происходило – это естественная, как оказалось, реакция. Обычный человеческий организм не сразу принимал и осваивал новые возможности. Кроме того, для меня ситуацию усугубляли особенности протокола 13-1-1: ради лучших и оптимальных возможностей для освоения новых миров, при усилении организма не подразумевавшие калибровку нервной системы под изменившиеся реакции. И мой мозг с центральной нервной системой, как объяснил мне дядюшка Абрам, работали по-старому, воспринимая глубинной памятью мое тело прошлого образца. Я же двигался и существовал уже в ином состоянии, качественно измененном. И постоянно, ежесекундно, был вынужден контролировать каждые свои действия и движения.